Перевод “Stolen Child” Уильяма Батлера Йейтса

Где каменистый холм
спускается к Неве —
там грот у стылых волн.
Где сонных крыс в траве
накрыл густой туман —
там упрятан ведьмин чан,
полный вишен,
ярко-сладких грешных вишен.

Милый мальчик, прочь иди,
к светлой тихой заводи —
с вейлой под руку гулять.
Помни: в мире больше слёз чем ты можешь представлять.

Среди лилейных вод
ласкает плёс луна.
Там, дальше Дальних Брод,
ночь напролёт без сна —
благой фокстрот
в скрещеньи рук и нот.
Пока луна нежна —
проворный шаг.
Для нас цветёт эфир —
а человечий мир
спит, тяжело дыша.

Милый мальчик, прочь иди,
к лунной тихой заводи —
с феей под волной плясать:
Знай, что в мире больше слёз чем ты можешь понимать.

Где гул блуждающе
с гор льётся злой водой
в затон у камышей
с затопленной звездой —
поём для саламандр
в саду крестов и слёз
заветные мечты —
пройдя сквозь олеандр
и хмурь смахнув с марброз
в омуты.

Милый мальчик, прочь иди,
к тёмной тихой заводи —
с феями в лесу играть.
Помни: в мире больше слёз чем ты можешь представлять.

И с нами прочь идёт
дитя коротким днём,
забыв, что дома кот
мяучит в окоём:
над парком бьёт салют
и в парке голуби
испуганно клюют
пшено и отруби.

Глупый мальчик, вниз иди
с пирса в тихой заводи —
с феей под волной плясать
Знай, что в мире больше слёз чем ты можешь осознать.

СОНЕТ К ЗАЗЕРКАЛЬЮ

Ноябрьское мутнеющее небо,
беременное утренней грозой:
потресканный морозными крещендо
холодный подоконник со свечой.

В окне, как выморочные виденья,
во тьму протянутая улица,
под круассаном — медная кофейня,
а в тусклых отблесках — лицо глупца.

С тобой, одетым после тёплой ванны
в колючее верблюжье полотно —
cожжённые над медным чаем тайны
и Бах, журчащий в тигле слов и нот

“Горчащий ветер с маревого края
почувствовать боюсь, его желая”

Перевод “Sailing to Byzantium” Уильяма Батлера Йейтса

Нет места старым, где от томных ран
пылает страстью молодой нарцисс.
в псалме ушедших в лебединый стан
форелей за собой уводит бриз
в пропахший тмином розовый туман —
ведь всё однажды в мире рухнет вниз,
но я забыл в поблёклом цвете лет,
что так придумал Вечный Интеллект.

В труху изношен ветхий господин,
чей дух, как плоть и кости наконец
рассыплются под тяжестью годин,
услышит джаз небьющихся сердец.
Нет школы пенья — только бал картин,
скульптур в забытом кладбище чудес:
так прибыл я по мраморным волнам
к разрушенным византийским стенам.

О, херувимов медвяной стожар
на золоте мозаичных икон,
с балкона вихрем жарко-рдяных чар
пропой как пел пророкам испокон.
В больной груди святым подобный жар —
освободив его, благой огонь,
возьми меня, как буду при смерти,
в подсобку карнавала вечности.

Покинув бал, не облачусь вовек
любой из шкапа плотяных личин,
а только той, что создал мудрый грек
в печи из жара золотых пластин,
молить чтоб Царь не смежил ночью век,
а с золотой ветви курлыкать гимн
грядущим, нынешним, минувшим дням —
славнейшим византийским господам.

HYELLECOR EARELAUREA

Точь-точь изюм фонтанчиком над бренди,
брызжут мерно ртутные огни
внутри скорлупки сливовой камеди,
на камине в бархатной тени.

Стуча в туман, укутали метели
город в безвоздушной темноте,
мне снится: я лежу в cырой постели
за стеклом, в поющей пустоте.



сигарный прах прильнул вишнёвой шалью
в ледяной полуночный мистраль.

Внизу, в саду, меж руты, бересклета,
змей и куманик, в коростах льда
объеденные кости фей рассвета
поманённых стуком навсегда.

Из щели в дымном глобусе повсюду
льётся флёром жёлтая вода:
вокруг меня, маня подобно чуду,
кружева, брабанты, господа.



на цыпочках обрётший волю морок
в этот миг плывёт сквозь мой порог.

Перевод “Wild Swans at Coole” Уильяма Батлера Йейтса

Багряная листва ложится
в проредь чахлых троп,
пока туман и дым снисходят
в зыбь озёрных вод,
там кружатся меж пены и камней
сто девять лебедей.

Семнадцать осеней назад
повёл я птицам счёт.
сегодня, как вчера, мурлычу:
чёт, затем нечёт…
Рассеялся нежданно ряд и взмыл
звоном белых крыл.

Смотрю на юные созданья
и сердце тем больно,
что всё не то, как в ту эпоху,
в ту ночь, когда давно
услышал перелив над головой
и путь поправил свой.

Плывут влюблённо и попарно
прохладным вечером
сейчас, в озёрно-звёздной чаше:
сердца полны огнём,
пусть сила, страсть и пыл в краях чужих
навечно будут в них.

Когда они скользят над бездной,
таинственно-немой,
любимые друзья глядят
на лебедей с луной,
чей скрасят взор, едва истает ночь
когда исчезнут прочь?

стихотворная страница будет продолжена