алиса

Кое-что было очевидно. Маленькая белая кошечка тут не причём, и виновата во всём исключительно огненно-рыжая 🙂 Последние минут пятнадцать мама-кошка умывала Белоснежку, прижимая за ушко бедняжку передней левой лапкой к полу , а правой протирая её мордочку в неправильном направлении, к макушке от носика. Белоснежечка переносила это кротко и даже пыталась мурлыкать – она ведь действительно понимала, что вот это всё для её же блага.

А Джинни была умыта раньше. И пока свернувшаяся калачиком в углу большого кресла Алиса,  разговаривала сама с собой в сладкой послеобеденной дрёме, Джинни весело гоняла туда-сюда моток шерсти по каминному коврику рядом, а когда размотала в беспорядочную паутину – стала гоняться за своим хвостиком посреди этого милого хаоса.

“Ах ты бесенёнок!” – Алиса поймала огненно-рыжего котёнка и чмокнула легонько чтобы Джинни ощутила что попала в немилость. “Право же, Дина, вы должны научить свою дочь хорошим манерам. Знаете ли вы об этом? Знаете. Но не делаете!” – сказала она голосом сердитым насколько могла, и держа котёнка вновь забралась в кресло, и стала сматывать шерсть, болтая то сама с собой, то с Джинни. Джинни сидела скромницей и притворялась что внимательно смотрит на прогресс сматывания  и время от времени трогала лапками пряжу так учтиво словно хотела  помочь Алисе 🙂

“Ты знаешь что будет завтра, Джинни? Могла бы узнать, если бы сидела на окошке со мной утром, но тогда Дина умывала тебя. Я смотрела на то, как австралийские мальчишки собирают хворост для костра, а ему нужно много, очень много хвороста, но вот начался снегопад и стало так холодно, что они ушли. Поэтому мы пойдем смотреть на костёр завтра. Тут Алиса сделала шерстяной нитью два или три оборота вокруг шеи котёнка чтобы посмотреть как это будет выглядеть, Джинни это не понравилось, и шар упал и покатился по паркету разматываясь метром за метром.

“Я была так сердита на тебя и была готова открыть окно и выставить тебя на снег, – сказала Алиса, как только они снова с комфортом устроились в кресле, – И ты знаешь, что заслужила это, маленькая чертовка. Тебе есть что сказать в своё оправдание? Но не перебивай меня теперь, – она погрозила пальцем, – Я обьясню тебе твою вину. Пункт первый. Ты пискнула два раза когда Дина умывала тебя, я слышала это, ты не можешь отрицать это, но можешь ли ты сказать в своё оправдание что-нибудь? Она попала лапкой по твоему глазу? Да, но это твоя ошибка – ты держала глаза открытыми. Если бы ты их закрыла – этого не случилось. Сейчас не оправдывайся – а слушай. Пункт второй. Ты оттащила Белоснежку от блюдца с молока, которое я поставила для неё! Пункт третий. Ты размотала клубок пока я спала.

Это три твоих проступка, за которые ты ещё не наказана. Знаешь, я приберегу наказания до середины недели. Представить страшно, – сказала она прежде всего для себя, что и меня наказывали бы за все мои грехи разом, и последний день года меня бы бросили в тюрьму, а если бы, предположим, мое наказание за один проступок означало бы остаться без обеда – тогда в злочастный судный день меня бы оставили без пятидесяти обедов. И, знаешь что? Это не так страшно как съесть их в один день.

Слышишь, как снег падает на оконное стекло? Приятно и нежно словно целует. Любит ли снег леса и поля, которые целует так галантно и укрывает белым пледом, говоря “Спите, мои дорогие, лето настанет вновь”.

А в мае деревья просыпаются, одеваются во всё зелёное и танцуют. Это так прекрасно! – Алиса выронила моток шерсти и захлопала в ладошки – мне кажется лес выглядит сонным когда чернеют листья.

Джинни, ты умеешь играть в шахматы? Не улыбайся, моя дорогая, я спрашиваю серьезно. Когда я недавно играла с сестрой, ты смотрела так внимательно. А когда я сказала “Шах!”, ты замурлыкала. Это был красивый ход, и я бы выиграла если бы не эта мерзкая красная лошадка.