АЛИСА В ОТРАЖЕНИИ

THROUGH THE LOOKING GLASS, AND WHAT ALICE FOUND THERE


Дитя с лучистым чистым взором,

твоё безоблачно чело.

Десятилетье мы не рядом

и дружбу в омут унесло.

Зальёшь себя хрустальным смехом

взглянув сквозь времени стекло.

С тобой нигде не встречусь больше,

звенящий альт не услышу

До-доджсона не вспомнишь дольше.

А всё, что радостно прошу –

мучительней таиться дольше –

Позволь, вновь сказкой угощу.

Фантазия моя возникла

в июльский радостный закат,

как алконост в такт вёслам пела

пока не загрозил нам град.

И страус-время зря просила

забыть то лето, тот закат.

Противным басом увяданье

тебе затянет колыбель,

зовя в печаль, тоску, унынье

и нежеланную постель.

Как малы дети — в час вечерний

Хотим играть — не в колыбель

Слепящая снаружи вьюга,

безумной боли торжества.

В камине рдит огонь из марта,

дух возвращая озорства.

Забудь забудь что было завтра,

вокруг — тепло, строфа, слова…

В конце девятого абзаца –

к паденью тяге вопреки,

осенних листьев тени бьются

на гипсе рыцаря руки.

Гляди гляди в мечту паяца,

смеясь разлуке вопреки.



ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Настоящее предисловие будет написано после изготовления и опубликования иллюстраций. До этого в текст могут вноситься многочисленные правки – текст в работе.

То, что сейчас на этом сайте демо-версия. Так мне приятнее и легче обсуждать текст с френдами и всеми интересующимися.

Напомню, что по словам Льюиса Кэрролла все шахматные ходы делаются по правилам, но их очередность не соблюдается строго.

Вторая и шестая строфа моего перевода “Jabberwocky” амфибрахий, остальные строфы ямб. Стихотворение, которое читает Шалтай Болтай в конце пятой главы, а также четверостишие о Льве и Единороге заменены на стихотворения филолога Елены Михайлик, проживающей в стране антипатий и более известной в сети как Молчаливая Тварь Антрекот, в знак восхищения её творчеством. Стихотворение Белого Рыцаря легко узнаваемая пародия на классическое стихотворение дважды георгиевского кавалера.

Сами Львы и Единорог переведены как Дракон и Георгий – геральдические символы потому что. Персонажи, декорации, культурный бэкграунд и лексика слегка переформатированы под наш XXI век. Алиса русская, которая предлагала “Do let’s pretend that I’m a hungry hyæna, and you’re a bone!” своей преподавательнице английского мисс Колючке. Пусть вас не смущает камин в доме, в котором живёт девочка и в моём переводе тожев реальности Алиса Лиделл принадлежала к самому высшему обществу, а одним из носильщиков гроба её сестры Эдит Лиделл был принц Леопольд. Мисс Прикетт служила в доме Лиделлов гувернанткой и, как сообщает Мартин Гарднер, вероятно прототип Красной Королевы. Адаптационные замены, упомянутые в этом и предыдущем абзаце, самые значительные. О кончине и похоронах Эдит в нижеследующем тексте перевода я, разумеется, и не говорю.

Переформатирование осуществлено для уменьшения дистанции между героями и читателем. Не раз и не два я сталкивался с мнением, что Алиса попала в волшебный средневековый мир, а не в отражение современного Кэрроллу общества. В остальном я, кажется, обращался с текстом бережнее чем все другие переводчики. При переводе я также старался обратить внимание читателя на то, что вторая “Алиса” это отражение общества в карикатурном зеркале и упоротый философский трактат гораздо больше чем милая волшебная сказка.

Что я увидел в оригинальном тексте и мои замечания к своему и чужим переводам сможете прочитать в комментариях. Я их пока пишу. Я отношусь с большим уважением к Нине Демуровой и с большим удовольствием прочитал её биографию Льюиса Кэрролла, опубликованную в 2010 году спустя полвека после первой публикации её “Алис”. Но перевод термина “gauze” как “паутинка” нельзя оправдать в том числе даже адаптационными соображениями, которыми она несомненно руководствовалась при превращении “ham sandwich” в “запеканку”.

Текст моего перевода всегда будет находиться в сети Интернет в бесплатном доступе.

will’o’wisp, 20 мая 2019



РОЛИ

WHITE

RED

ФИГУРЫ

ПЕШКИ

ФИГУРЫ

ПЕШКИ

Тилитили

Маргаритка

Маргаритка

Шалтай Болтай

Святой Георгий

Заяц Паяц

Гонец

Плотник

Овца

Устрица

Устрица

Морж

Белый Король

Лили

Тигровая Лилия

Красная Королева

Белая Королева

Бэмби

Роза

Красный Король

Дворецкий

Устрица

Устрица

Ворон

Белый Рыцарь

Пьеро

Лягушка

Красный Рыцарь

Тилибом

Маргаритка

Маргаритка

Лев


ХОДЫ

White Pawn (Alice) to play, and win in eleven moves.

Alice meets R. Q.

1

R. Q. to K. R.’s 4th

Alice through Q.’s 3d (by railway)

to Q.s, 4th. (Tweedledum and Tweedledee)

2

W. Q. to Q. B.’s 4th (after shawl)

Alice meets W. Q. (with shawl)

3

W. Q. to Q. B.’s 5th (becomes sheep)

Alice to Q.’s 5th (shop, river, shop)

4

W. Q. to K. B.’s 8th (leaves egg on shelf)

Alice to Q.’s 6th (Humpty Dumpty)

5

W. Q. to Q. B.’s 8th (flying from R. Kt.)

Alice to Q.’s 7th (forest)

6

R. Kt. to K.’s 2nd (ch.)

W. Kt. takes R.Kt.

7

W. Kt. to K. B.’s 5th

Alice to Q.’s 8th (coronation)

8

R. Q. to K.’s sq. (examination)

Alice becomes Queen

9

Queens castle

Alice castles (feast)

10

W. Q. to Q.R.’s 6th (soup)

Alice takes R.Q. & wins

11



I. ЗАЗЕРКАЛЬНЫЙ ДОМ

Кое-что было очевидно. Маленькая белая кошечка тут не причём, и виновата во всём исключительно огненно-рыжая 🙂

Последние минут пятнадцать мама-кошка умывала Белоснежку, прижимая за ушко бедняжку передней левой лапой к полу и правой протирая её мордочку в неправильном направлении, к макушке от носика. Белоснежечка переносила это кротко и даже пыталась мурлыкать – она ведь действительно понимала, что вот это всё для её же блага.

А Джинни была умыта раньше. И пока свернувшаяся калачиком внутри большого кресла Алиса в сладкой послеобеденной дрёме разговаривала сама с собой, Джинни весело катала моток шерсти по каминному коврику и даже, после того как размотала шерстяную нить в беспорядочную паутину, гонялась за своим хвостом.

– Ах ты, бесенёнок! – сказала Алиса, поймала огненно-рыжего котёнка и чмокнула легонечко, чтобы та ощутила что впала в немилость.

– Право же, Дина, вы должны научить свою дочь хорошим манерам. Знаете ли вы об этом? Знаете, но не делаете! – укоризненно глядя на маму-кошку прибавила Алиса голосом настолько сердитым насколько могла, затем держа котёнка вновь забралась в кресло и стала сматывать шерсть в клубок, болтая то сама с собой, то с Джинни. Джинни сидела скромницей и время от времени трогала лапками пряжу так интеллигентно словно хотела помочь Алисе 🙂

– Знаешь, что будет завтра, Джинни? Ты могла бы знать, если бы утром сидела на окошке со мной. Но тогда Дина умывала тебя. Я смотрела, как мальчишки собирали для костра хворост, а хвороста надо так много! А когда начал падать снег и стало холодно, мальчишки ушли. Поэтому мы пойдем смотреть на костёр завтра, – тут Алиса сделала шерстяной нитью два или три оборота вокруг шеи котёнка Джинни, просто чтобы посмотреть как это будет выглядеть. Котёнку это не понравилось, и клубок покатился расплетаясь метром за метром.

– Я на тебя такрассердилась, что хотела открыть окно и выставить на снег! – воскликнула Алиса, едва они вновь расположились в уютном большом кресле, – И ведь ты заслужила это, маленькая чертовка! Есть ли нечто такое, что ты можешь сказать в свою защиту? Но не перебивай меня сейчас! – и девочка погрозила пальцем, Primo. Когда Дина умывала тебя, ты пропищала два раза. Это слышала я, поэтому ты не можешь отрицать это. Но можешь ли сказать что-нибудь в свою защиту? Ах, Дина задела лапкой твой глаз? Да, но ведь ты держала веки открытыми, это твоя ошибка. Secundo. Ты оттеснила Белоснежку от блюдца молока, которое я поставила для неё! Tertio. Пока я не видела, ты размотала моток шерсти.

Это три твоих проступка, за них ты ещё не наказана – я приберегаю наказания для тебя до середины недели. Страшно представить, что и меня могли бы наказать за все мои грехи разом. Тогда в последний день года меня бросили бы в тюрьму. А предполагая, что моё наказание за один проступок – остаться без обеда, тогда в злоcчастный судный день меня оставят без пятидесяти обедов разом! Но знаешь, что? Это не так страшно, как съесть их в один день!

Слышишь ли, как стучит снег по оконному стеклу? Любит ли снег леса и поля, которые целует такгалантно и укрывает белым пледом, говоря нежно “Спите, мои дорогие. Лето возвратится вновь” ?Деревья просыпаются в мае, одеваются во всё зелёное и танцуют. Это так чудесно! – Алиса выронила пряжу и захлопала в ладоши, – А с почерневшими листьями лес кажется сонным сейчас.

– Джинни, ты умеешь играть в шахматы? Не смейся, дорогая, я серьёзно спрашиваю. Мы вот только что играли, а ты смотрела на игру и нас внимательно-внимательно. Я воскликнула “Шах!” и ты замурлыкала. Я сделала прелестный ход и выиграла бы если не та треклятая хитрая кобылка! Давай представим что

{К сожалению, поля этой книги слишком узки, и я не могу поведать вам и половины чудесных несуразиц, кои стартовали с того что Алиса говорила “Давай представим что…”. Как раз накануне у неё и сестры случилась полемика потому что что Алиса предложила игру “Давай представим что мы королевы и короли”, а чересчур пунктуальная сестра заметила “Так нельзя, нас только двое”. Алиса уступила на “ОК, я могу быть одной королевой, а ты – всем остальным…”. И как-то раз Алиса слишком напугала свою старую англичанку, прошептав между занятиями ей на ушко “Мисс Колючка! Давай представим что я голодная собака и ты кость”}

… ты Красная Королева. Если сядешь на задние лапки и сложишь передние, будешь похожа на неё, – и девочка поставила шахмату перед котёнком, – Попробуй, пожалуйста, – добавила она, но котёнок не стал складывать лапки.

– Если не будешь слушаться и вести себя хорошо, – она поднесла Джинни к зеркалу, чтобы та увидела какой у девочки недовольный вид, – Я отправлю тебя в дом за зеркалом. И как тебе это понравится?

А если будешь слушать внимательно-внимательно, я расскажу тебе о мире за зеркалом.

Там есть гостиная комната. Именно её мы видим в зеркале. Она такая же как наша, зато инвертирована по горизонтали. Если встать на табуретку, можно увидеть всю её кроме пространства за камином. Так хочется знать, разводят ли они огонь в ноябре. Я видела, когда наш камин разгорится, дым поднимается и у нас, и у них. Но, быть может, дым – это только обман, будто тамтоже есть пламя? Их книги как наши, а слова в другую сторону. Однажды я поднесла фолиант к зеркалу, и тогда в отражённой гостиной поднесли фолиант к стеклянной границе между мирами.

Как тебе это понравится – жить в отражении? Придётся ли тебе по вкусу отражённое молочко? Предполагаю, для питья оно вовсе не годится.

– Давай представим, что можем проникнуть туда! Я уверена, там много интересного. Давай представим, что стекло в зеркале проницаемо настолько, насколько проницаема атмосферная дымка…

– Господи Боже! Стекло взаправду блистающий серебристый туман…

Девочка не поняла, когда оказалась на каминной полке.

Обратившееся в туман стекло таяло. Алиса прошла сквозь туман и спрыгнула на пол отражённой комнаты. Взглянула на камин и очень обрадовалась, увидев огонь, причём огонь, настолько же яркий, как и в первой своей гостиной. “Мне будет так же тепло, как и там. Вернее, ещё теплее, потому что здесь некому гонять меня от очага. Ах, как будет забавно, когда они увидят меня за гранью и не смогут даже выругать :)”

Она оглянулась по сторонам. Всё, что можно было увидеть из прежней гостиной, было обыденным и скучным. Зато всё остальное…ах! Портреты казались живыми. А у расположенных на камине часов {и вы ведь знаете, что в зеркало можно увидеть только спину зазеркальных часов} было лицо старенького часового на посту, улыбающегося пожилого часового.

В золе Алиса заметила шахматные фигурки и подумала “А ведь тут не наводят такую образцовую чистоту как там!”. Следующим мгновением фигурки ожили, и шахматные войска попарно затанцевали, а Алиса ахнула от изумления и в изумлении опустилась на четвереньки чтобы разглядеть бал.

– Вот алый король, а вот алая королева, – девочка произнесла это шёпотом, она не хотела испугать их, – А вот белый король и белая королева сидят на краю металлической лопатки для углей. А вот два ходячих замка, которые так славно вышагивают рука об руку будто в каждой из них по огненному демону-близнецу.

“Это неожиданно, – подумала Алиса наклоняя голову ещё ниже, – Но мне кажется, я невидима и неслышна для них”.

Раздался писк на каминной полке. Девочка повернула голову и увидела, что белая пешка упала и начала в судорогах размахивать ногами.

– Мой ребёнок страдает! – воскликнула Белая Королева, спрыгнула с края лопаты так резво, что опрокинула мужа в золу, – Моя бедная Лили! Моя дорогая лапочка! – и Белая Королева начала бешеновзбираться по каминной решетке.

– Причуды императрицы! – сказал Белый Король, ощупывая ушибленный нос. Он имел безусловное право сердиться немного на свою супругу, которая уронила Его в дровяной пепел.

Бедная Лили очень громко кричала, Алиса была обеспокоена своим желанием быть полезной, поэтому Алиса, не размышляя, подхватила королеву и перенесла её к дочке на каминную полку.

Королева сболью выдохнула и присела. От быстрого перемещения её дыхание перехватило, и минуту или две она сжимала в объятиях маленькую дочку, а затем отдышавшись, крикнула мужу:

– Берегись вулкана!

– Вулкана? – удивился Король, в тревоге взглянув вверх на огонь.

– Извержение.. подняло… меня… наверх, – королева все ещё тяжело дышала, – поднимайся наверх обычным путём – и… осторожней!

Алиса увидела, что Бедный Король начал медленно и с страданием подниматься вверх, перебираясьс одного металлического прута на другой, и Алиса сказала:

– Чтобы забраться на стол, у тебя уйдут часы и часы. Лучше я помогу тебе, да? – Король не обратил внимания. Было абсолютно ясно, что он не может ни слышать ни видеть.

И Алиса взяла его очень бережно и поднимала гораздо медленней чем поднимала королеву. Но прежде чем поставить его на каминную полку, она захотела отряхнутьего от пепла, которым он был так обильно покрыт.

Впоследствии Алиса говорила что никогда за всю жизнь не видела такую гримасу как ту, которую скорчил король когда его в воздухе потряхивала невидимая рука. Нюанс: король был слишком удивлён чтобы закричать, а его глаза и рот становились всё больше и больше, круглее и круглее. Алиса так расхохоталась, что её рука затряслась и чуть было не выронила его на пол.

– Ох, пожалуйста, не корчи такие забавные рожицы, мой дорогой! – воскликнула она очень громко, забывая что король не может услышать, – Я смеюсь из-за тебя так, что трудно держать тебя. И не держи свой рот широко открытым – все пепелинки попадут в него. Я думаю, сейчас ты вполне чист, – она пригладила ему волосы, и поставила его рядом с Королевой.

Король тут же упал на спину, и Алиса встревожилась и пошла по комнате с целью найти немного воды, чтобы вылить на него, но не нашла ничего кроме пузырька спиртовых чернил, а когда вернулась, то обнаружила что король уже пришёл в себя и испуганно перешептывается с супругой:

– Я уверяю тебя, дорогая, я похолодел до кончиков бакенбард.

– У тебя нет бакенбард.

– Ужас того момента я никогда не забуду.

– Забудешь, если не запишешь в свой молескин.

Девочка с большим интересом слушала это. Король достал из кармана чрезмерных размеров записную книжку и начал писать. Неожиданная мысль ударила девочке в голову, и она стала водить кончиком карандаша, который выступал над его фигурой.

Бедный король выглядел озадаченно и расстроенно и какое-то время сражался с непослушным карандашом, а Алиса была слишком сильна, и король наконец произнёс:

– Моя дорогая, мне действительно нужен карандаш потоньше. С таким карандашом я не могу управиться, он пишет разные такие вещи, которые я не имею в виду!

– Что именно? – спросила Королева, заглядывая в записную книжку и разглядывая, что написала Алиса “Белый рыцарь скользит вниз по карандашу – балансируя БЕДОВО”, – Но это ведь не запись твоих чувств!

Рядом с Алисой лежала другая книга и она принялась листать её, обеспокоенно наблюдая за Белым Королем. “Всё написано непонятными каракулями” – заметила она.

Выглядело это вот так:

JABBERWOCKY

Twas brillig, and the slithy toves

Did gyre and gimble in the wabe;

All mimsy were the borogoves,

And the mome raths outgrabe.

Она подумала несколько минут, и блестящая мысль осенила её “Это же отражённая книга, конечно же. Если я поднесу её к зеркалу, слова пойдут в правильную сторону”.

Вот стихотворение, которое прочитала Алиса:

ТАРАБАРОФРУТ

Грибожливо. Скальчата рльют

подкоп под сад с крокетольём.

Там чепупахи камру пьют

и бескрылинго льют бредльём.

“О, бойся Тарабарофрута, любовь,

ловительны зубы его и лапы востры,

страшней чем пичужка Иювь-и-Иювь,

чем колкий мракорис Подземной Горы”

Врага Лотарь весь день искал

с мечом Агрика в три стрижа!

У древа деодед упал,

лежал в мемежитации.

Прервав хмури трурляли,

явился ОН с огнём в глазах

пуская дыма корабли,

бурмча сквозь чужкий смех в зубах.

“Раз, два! Раз, два! Удар! Ударь!” –

Агриков меч терзал и ржал.

Скальпировав врага, Лотарь

обратно триумпировал.

“Так Вами Тарабарофрут был ахай?

Примите пуншкрапфен, лихой господин”

“Алале! Ахарай!” – кантата, играй, –

“Уловка! Ракушка! Остаток! Кретин!”

Победенно. Скальчата рльют

туннель под сад с крокетольём,

Там чепупахи камру пьют

и бескрылинго льют бредльём.

“Это всё очень мило, но так тяжело понять (Алиса не хотела признаться себе что не может). Так или иначе, но от книги у меня возникло много вдохновенных фантазий и идей, которые мне сложно понять. Ясно только, что кто-то убил кого-то…”

“Ах!” – подумала Алиса внезапно подпрыгнув, – “Если я не потороплюсь, придётся вернуться обратно через зеркало до того как я осмотрю весь дом. Давайте я сейчас осмотрю сад!”

Она выскочила из комнаты в одно мгновение, и побежала вниз по лестнице. Точнее, “побежала” – это неверно сказано. Это было новое изобретение Алисы. Девочка держала кончики пальцев на перилах, и скользила вниз, не касаясь ногами ступенек. Затем проплыла через большой парадный холл и если бы не ухватилась за дверной косяк, продолжила плыть дальше.

У неё немного кружилась голова. Она была рада, что вновь стоит на земле и вновь будет передвигаться естественным путем.



II. САД ЖИВЫХ ЦВЕТОВ

Я рассмотрю сад лучше, – сказала Алиса самой себе, – Если заберусь на вершину Холма, к которому ведёт напрямик вот эта дорога… Нет, она этого не делает (девочка прошла несколько крутых поворотов), – но я предполагаю, что будет делать, рано или поздно, так или иначе. Cейчас тропа причудливо извивается и больше штопор чем путь… А этот поворот приведёт к холму? Он приведёт назад к дому. Ока-ай, попробую другой путь.

И девочка бродила туда-сюда, сворачивая то на одном повороте, то на другом – всегда возвращаясь к особняку. Однажды она прошла поворот быстрее чем всегда и долетела до дома прежде чем смогла остановиться.

– Бесполезно жаловаться, – сказала Алиса, смотря на манор и воображая что манор диспутирует с ней, – Я не хочу заходить туда, хотя знаю, что должна пройти сквозь Зеркало вновь, возвратится в свой мир и закончить свою авантюру.

Решительно повернувшись спиной к особняку, она вновь стала шагать по серпантину, осознанно направляя себя идти к Холму пока не дойдет. Всё шло хорошо несколько минут, и она постановила “Я действительно сделаю это в этот раз” тогда, когда тропа внезапно сотрясая себя сделала твист, резко повернув. И в следующий момент девочка поняла, что идёт к двери.

“Ох, это так огорчительно. Я никогда, никогда не видела дома который так невежливо встаёт на пути”.

Холм был отлично виден, и Алиса вновь начала движение. На этот раз девочка Алиса к большой клумбе пришла, в середине которой плакучая ива и по её окружности – маргаритки.

– Дорогая Тигровая Лилия, – сказала Алиса, обращаясь к грациозно раскачивающемуся на ветру цветку, – Как же хочу, чтобы вы умели разговаривать!

– А мы разговариваем, – объявила Тигровая Лилия, – с тем, кто это заслуживает.

Алиса так удивилась, что с минуту не могла говорить: от неожиданного ответа у нее перехватило дух. Наконец глядя как Тигровая Лили качается на ветру, Алиса прошептала неуверенно:

– А все цветы умеют разговаривать?

– Как и ты, так же хорошо, – сказала Лилия, – и очень громко.

– Как Вам известно, это неприлично – начинатьразговор, – сказала Роза, – и я удивилась, когда ты заговорила. Я сказала себе “У её лица осмысленное выражение, но лицо не очень умное. Зато у лица подходящий цвет, и это отлично”.

– Меня волнует не цвет, – заметила Лилия, – если бы ее лепестки завивались немного больше, она была бы прекрасной.

Алисе не понравилось быть критикуемой, и она начала задавать вопросы:

– Вам иногда не бывает страшно, что вы цветёте здесь где никто не опекает вас?

– Тут есть дерево, – сказала Роза, – для чего же ещё оно?

– Но что же оно может сделать, если будет опасность? – спросила Алиса.

– Оно может завыть и заплакать! – воскликнула Маргаритка, – Потому-то дерево и зовётся плакучей ивой!

– Ты разве этого не знала? – воскликнула другая маргаритка, и маргаритки заголосили все вместе, пока воздух не заполнился их визгливыми сопрано.

– Тишина, это касается каждой из вас! – сказала Тигровая Лилия страстно раскачивалась, экзальтированно дрожа. И, лишаясь дыхания, она склонила голову к Алисе, – Они знают, что я не могу добраться до них. Иначе не посмели бы вести так себя.

– Не стоит переживать об этом! – сказала Алиса, и затем склонилась к маргариткам, они снова начали голосить, и прошептала, – Если вы не попридержите свои язычки, я сорву вас! Вот так-то! В мгновение наступила тишина и несколько розовых маргариток побелели.

– Правильно! – сказала Лилия, – ведь Маргаритки хуже всех. Когда кто–то говорит, они начинают галдеть сообща, и этого достаточно, чтобы собеседник увял.

– Как вы можете говорить так приятно? – спросила Алиса, надеясь комплиментом привести Лилию в лучшее расположение духа, – Я бывала во многих садах и нигде цветы говорить не умели.

– Положи вниз руку и потрогай землю, – сказала Лилия – тогда поймешь, почему.

Алиса сделала так и сказала:

– Земля очень твёрдая. Какова связь?

– В большинстве садов, – сказала Лилия, – садовники делают землю мягкой как пух, потому-то – даже цветы всегда спят.

Это звучало убедительной причиной и Алиса с радостью услышала узнала это.

– Я никогда не думала об этом раньше! – сказалаАлиса.

– А я думаю, что ты никогда не думаешь вообще, – сказала сурово Роза.

– Ни разу в жизни не видела никого, кто выглядел бы глупее, – сказала фиалка и так неожиданно, что Алиса подпрыгнула; этот цветок не говорил до того.

– Фиона, придержи свой язык! – воскликнула Лилия, – Ты когда–нибудь видела свой язык? Ты всё время держишь свою голову под листьями и всё время храпишь в них и знаешь о мире не больше, чем когда была бутоном.

– Есть ли ещё люди в этом саду? – Алиса не обратила внимания на последнюю реплику Розы.

– В саду есть ещё один цветок, который двигается – как ты, – улыбнулась Роза. – Я поражена. Как ты это делаешь? (“Тебя всегда что–то чем–то поражает”, – сказала Тигровая Лилия) Но она более кустистая чем ты.– Она похожа на меня? – Алиса спросила взволнованно, – По саду гуляет ещё одна маленькая девочка?

У неё нескладная фигура настолько же, насколько и у тебя, – сказала Роза, – Она краснее и ее лепестки короче и острее.

– Её лепестки уложены плотно, как у георгин, – перебила Тигровая Лилия, – они не торчат, как у тебя.

– Но это не твоя вина, – доброжелательно прибавила Роза, – ты ведь знаешь, что ты увядаешь и ничто не исправит, что лепестки растрёпываются.

Алисе не понравилась идея, и чтобы сменить предмет разговора она спросила: – Она ходит сюда?

– Я думаю, ты скоро увидишь её, – сказала Роза, – Она из вида колючих.

– А где она носит колючки? – удивлённо спросила Алиса.

– Вокруг головы, конечно же, – ответила Роза – Я удивилась, почему у тебя их нет. Я думала, это у вас такое правило.

– Она идёт! – воскликнул Тёрн, – Я слышу её шаги, тум-тум-тум –там по гравию.

Алиса радостно оглянулась и увидела Красную Королеву.

– Она подросла! – заметила Алиса. Королева действительно выросла: когда Алиса увидела её в пепле, Королева была три дюйма в высоту и теперь – на полголовы выше Алисы.

– Свежий воздух сделал это, – сказала Роза, – удивительно прекрасный свежий воздух.

– Я пойду ей навстречу, – сказала Алиса. Цветы были достаточно интересны Алисе, но Алиса чувствовала, что гораздо величественнее говорить с Королевой.

– Ты не сможешь сделать это, – сказала Роза, – Я должна тебе посоветовать идти в обратном направлении.

Этим словам Алиса не придала никакого значения, она ничего не ответила на них и пошла навстречу Красной Королеве. К своему удивлению, она тут же потеряла её из виду и вновь вернулась к двери дома.

Немного сердитая, девочка отступила назад и поискала королеву глазами и обнаружила её очень далеко. Затем Алиса подумала, что попытается пойти в обратном направлении.

Она достигла удивительного успеха – прогулка не заняла и минуты до момента, в который она оказалась лицом к лицу с Красной Королевой – и возле Холма!

– Откуда ты пришла?– спросила Красная Королева – И куда идёшь? Подними глаза, говори вежливо и не играй пальцами всё время.

Девочка покорно выполняла эти директивы и объяснила настолько хорошо насколько могла, что сбилась с пути.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о своем пути, – сказала Королева и добавила более добрым тоном, – Ведь все тропы вокруг – мои. Но зачем ты вообще пришла сюда? Делай реверанс, пока думаешь что сказать – не теряй время.

Алиса немного удивилась, но она трепетала благоговейно перед Королевой и поэтому поверила её словам.

“Я попытаюсь использовать это, когда вернусь домой”, – она подумала про себя, – “В следующий раз, когда я немного буду опаздывать на обед”.

– Сейчас время для твоего ответа, – сказала Королева, глядя на часы, – открывай свой рот немножечко шире, когда будешь говорить и всегда добавляй “Ваше Величество”.

– Я всего лишь хотела взглянуть на цветы императрицы, Ваше Величество.

– Это прекрасно сказано, –сказала Королева и погладила ее по голове, и это Алисе совсем не понравилось, – однако, ты сказала “сад”, а я видела такие сады, в сравнении с которыми это Дикое Поле.

Алиса не посмела спорить с этой точкой зрения и продолжила говорить дальше:

– Я намеревалась попытаться отыскать путь к вершине Холма.

– Пока ты говоришь Холм, – перебила Королева – я могла бы показать тебе холмы, по сравнению с которыми ты бы назвала его впадиной.

– Нет, не назвала бы, – сказала Алиса, удивленная что осмеливается противоречить Королеве, – Это – нонсенс. Холм не может быть впадиной, Вы же знаете.

– Ты можешь называть это нонсенсом, если тебе это нравится, – Красная королева покачала головой, – но я слышала такие бессмыслицы, в сравнение с которыми этот нонсенс так же полон смысла, как толковый словарь Хазар.

Алиса вновь почтительно склонила голову в полуприседе. Из–за тона королевы Алиса боялась что королева не в восхищении. И они пошли молча пока не добрались до вершины маленького холма.

Алиса несколько минут постояла в безмолвном удивлении и смотрела во все направления на страну, и эта страна удивляла её. Маленькие ручейки протекали через всё поле, от края до края. Пространство между ними делилось – от ручья к ручью – на квадратные скверы живыми изгородями.

– Я провозглашаю, что эта волшебнаястрана размечена как большая шахматная доска! – наконец сказала Алиса, – А вот и появляются шахматные войска! – это она добавила восторженно, и её сердце в волнении быстрее забилось, – Передо мной начинается самая грандиозная большая игра в шахматы, которая охватывает весь мир, если только я вижу весь мир, конечно же… Как же это весело! Как же это захватывающе!

Как я хочу стать одной из них! Я даже не против быть пешкой, только б мне позволили присоединиться. Но, конечно же, лучше было бы стать королевой!

Девочка взглянула довольно несмело на настоящую Королеву, но собеседница Алисы галантно улыбнулась и сказала:

– Вот это очень легко. Ты можешь стать белой пешкой, если хочешь, Лили слишком лялечка для игры и ты сейчас на второй клетке – это удобно чтобы войти в игру. Когда дойдешь до Восьмой Площади – станешь Королевой.

Именно в этот момент они начали бежать.

Рефлексируя над этим впоследствии, Алиса так и не поняла, как это так вышло, что они начали бежать в этот момент. Всё, что Алиса помнила – они взялись за руки и Королева бежала очень быстро, а благодаря тому что они крепко держались за руки Алиса не отставала от Королевы. И как только королева крикнула “БЫСТРЕЕ! БЫСТРЕЕ!”, Алиса почувствовала что не сможет выдержать такой темп и у неё не хватило дыхания, чтобы сказать это.

Самое удивительное – деревья и другие предметы вокруг не изменили своего местоположения. Хотя Королева и Алиса бежали очень быстро, они ни разу не пробежали мимо чего–нибудь. “Я удивлена, что ничто не движется со своих мест!” – подумала озадаченная Алиса. Королева будто прочитав её мысли, крикнула “БЫСТРЕЕ! НЕ ПЫТАЙСЯ ГОВОРИТЬ!”

У Алисы и мысли не было об этом.

Она чувствовала себя так словно никогда не сможет говорить. У неё не хватало воздуха, а королева по-прежнему кричала “БЫСТРЕЕ! БЫСТРЕЕ!” и тащила за собой.

– Мы уже близко? – Алиса проговорила на последнем дыхании.

– Близко! – Королева повторила это слово, – Мы пробежали пункт назначения десять минут назад. Быстрее! – и они бежали ещё некоторое время в тишине, лишь ветер свистел в ушах Алисы и, как казалось девочке, сдувал волосы с её головы.

– Выше ноги от земли! – азартно крикнула Королева, и они будто полетели по воздуху. И внезапно, когда девочка оказалась уже близка к обмороку, девочка ощутила что сидит на земле, лишившись дыхания и у неё кружится голова.

Королева облокотила Алису об дерево и участливо сказала “Ты можешь отдохнуть ”.

Алиса с большим изумлением оглянулась вокруг:

– Мне казалось, мы были под этим деревом все время. Всё, как и было.

– Конечно, а ты ожидала что?– В нашей стране – сказала Алиса, тяжело дыша, – как правило бегун оказывается где–нибудь ещё, если бежит так долго и быстро как мы.

– У вас очень медленная страна. Сейчас ты видишь, как быстро ты должна бежать, чтобы остаться в том же месте. А если хочешь оказаться в другом, должна бежать в два раза быстрее.

– Я не хочу делать это, пожалуйста! – сказала Алиса, – Мне достаточно что нахожусь здесь. Мне жарко и хочется пить.

Я знаю что тебе понравится, – сказала Королева непритворно-добрым голосом, доставая маленький ланчбокс из своего кармана, – Хочешь бисквит?

Алиса подумала, что будет невежливо сказать нет, пусть это было не то что ей хотелось. Она взяла это и стала есть, хотя бисквит оказался очень сухим. Она подумала что никогда ещё в жизни не была так близко к тому чтобы задохнуться.

Пока ты подкрепляешься, – сказала Королева, – Я сниму мерки, – и Королева достала из кармана ленту размеченную в дюймах и стала измерять землю, вбивая маленькие колышки, – По завершению двух ярдов, – сказала Королева, вбивая колышек чтобы маркировать расстояние, – Я дам директивы. А пока не хочешь ли другого бисквита?

– Нет, спасибо. Вполне достаточно одного.

– Жажда утолена, я надеюсь? – спросила Королева.Алиса не нашла ответ.

К счастью, королеве он и не был нужен:

– Когда кончатся три ярда – я повторю указания из-за боязни что забудешь их. Когда закончатся четыре ярда – попрощаюсь с тобой. Когда пять – уйду!

Королева уже расставила все колышки. Затем Алиса увлечённо смотрела, как Королева вернулась к дереву, а потом стала медленно идти от дерева.

И у колышка на отметке два ярда Королева обернулась и сказала:

– Пешка первым ходом проходит две клетки. То есть, через Третий Сквер ты проскочишь на железке и окажешься на Четвертом Сквере, им владеют Тилибом и Тилитили. Пятая Клетка почти как Венеция, она преимущественно состоит из воды. На Шестой сидит – Шалтай Болтай. Но почему ты меня никак не комментируешь?

– Я не знала, что мне сказать, – смутилась девочка.

– Тебе следует сказать что-то, – сказала Королева, – Это будет чрезвычайно любезно. Но предположим что ты оказала мне эту любезность, – Седьмой Сквер весь зарос деревьями. К счастью, через лес тебя проведёт один из Рыцарей. А на Восьмой Клетке мы обе будем Королевами, и это означает есть, пить и веселиться.

Алиса поднялась, сделала реверанс и снова присела:

У следующего колышка Королева вновь обернулась и сказала:

– Говори по-французски когда не знаешь, как можно сказать про вещь по–английски. Держи носки врозь когда идешь, и помни, кто ты такая!

Она не стала ждать реверанса и быстро двинулась к следующему колышку, у которого на мгновение вновь обернулась и улыбаясьсказала гудбай, и поспешила к последнему колышку.

Когда Королева подошла к последнему колышку, она уже исчезла. То ли растаяла в воздухе, то ли оченьбыстро убежала в лес… Алиса никогда не поняла это.

Сейчас Алиса вспомнила, что скоро настанет время сделать ход как пешке.



III. БУКАШКИ В ОТРАЖЕНИИ

Конечно же, первая вещь, которую в своём путешествии сделала Алиса – грандиозный обзор зазеркальной страны. “Как на уроке географии, – подумала девочка, привстав на цыпочки, чтобы видеть дальше, – Главные реки? Их нет. Главные горы? Я стою на одной из них и не думаю что у горы есть имя. Главные города? Ну что за милые создания там собирают мёд?

Это не пчёлы, ведь никто раньше не мог видеть пчёл на расстояние в милю, как ты знаешь”, – Алиса стояла и в тишине смотрела на одно из существ, которое кружилось вокруг цветка и запустило в сердцевину хоботок, – но это создание ведёт себя как истинная пчела!”

Но это не пчела, а слон, и когда Алиса поняла это, у неё перехватило дух. “Какими большими же должны быть цветы! Словно домики на стебле толщиной дерева и без крыши… Какие же – какие же количества мёда должны делать эти слоны?”

“Думаю, я пойду вниз. Нет, я не думаю так, – Алиса остановилась едва начав спускаться и попыталась объяснить внезапно появившийся испуг – Я никогда не спущусь к ним без палки достаточно длинной чтобы отогнать их. Кстати, забавно будет, когда меня спросят дома, как же мне понравилась прогулка и я отвечу:

– Очень (тут Алиса потрясла головой – ей нравилось делать это), хоть жарко было и слоны дразнились!”

“Пойду иным путём. Возможно, смогу навестить элефантов позднее. Кроме того, хочу побывать на Третьей Площади”.

С этой мыслью она сбежала вниз и перепрыгнула через первый из шести ручьёв.

– Билеты, пожалуйста, – сказал Контролёр, вытягивая голову в окно купе. Каждый пассажир протянул билет, и билеты были размером с самих пассажиров и Алисе показалось что купе переполнено.

– А сейчас покажи свой билет ты, дитя, – Контролёр посмотрел сердито на девочку.

И хор пассажиров пропел припевом к его словам “Не заставляй ждать Контролёра, милое дитя, его минута стоит миллион рублей”.

– Я боюсь, что нет билета у меня, – сказала фраппированно Алиса, – ведь там, откуда я пришла, билетной кассы нет.

И опять зазвучал пассажиров хор “и нет местечка для билетной кассы там, где дюйм земельки стоит миллион рублей”.

– Не оправдывайся, – сказал Контролёр, – тебе следовало обилетиться у машиниста экспресса.

И вновь как припев “У человека, который управляет паровозом. Дыма колечко стоит миллион рублей”.

“Нет смысла говорить”, — подумала Алиса про себя. В этот раз припева не последовало, но она почувствовала как все пассажиры думают хором “И ничего не говори, ведь слово стоит миллион рублей” {Я надеюсь, вы понимаете, как происходит хоровое мышление — потому что я не понимаю}.

“Этой ночью мне приснится миллион рублей”, – поняла Алиса.

Вот в это время Контролёр смотрел поочередно на неё через телескоп, микроскоп и театральный бинокль. Наконец Контролёр сказал:

– Вы едете неправильным путем, – закрыл окно и ушёл.

– И даже такая юная леди, – сказал джентльмен напротив нее (он был одет в белую бумагу), – должна знать, по какому пути она едет, даже если и своего имени ещё не знает!

Козёл, сидевший по правую руку джентльмена-в-бумаге, закатил глаза и сказал громко “Девочка должна знать как пройти в билетную кассу, даже если и азбуки ещё не знает!”.

Жук, сидевший справа от Козла (кажется, в этом странном купе, переполненномпассажирами существовало правило, что пассажирам следует говорить по часовой стрелке ), сказал “Пусть девочка вернётся как багаж”.

Алиса не видела того, кто сидел позади Жука и проговорил “Покинь состав” и захлебнулся в чахоточном приступе.

“У него голос как у лошади! ” – подумала девочка про себя.

А очень тихий голосок сказал ей на ухо:

– Ты можешь скаламбурить об этом. Кашель как у клячи! Ха!

Затем очень учтивый голос сообщил:

– На неё надо наклеить ярлычок “ОБРАЩАТЬСЯ БЕРЕЖНО”.

И после этого последовали другие голоса (“Ах! Как же много тут народа!” – подумала Алиса!):

– “Её следует отправить почтой”, “Телеграммой” и “Она должна нести поезд остаток пути”.

Джентльмен в наряде из белой бумаге наклонился вперёд и прошептал на ухо:

– Прекрасная дама. Не обращайте внимания на их слова, а просто покупайте обратный билет на каждой остановке.

– Вот уж что я делать не буду, – Алиса потеряла терпение, – Меня не касается это путешествие, я была только что в лесу и туда хотела бы вернуться, если бы…

– Ты можешь пошутить об этом, – сказал вновь очень тихий голосок, – если бы да кабы…

– Не дразни меня, – сказала Алиса оглядываясь и желая отыскать взглядом источник голоса, – если ты так озабочен шутками, можешь посмеяться над собой.

Маленький голос вздохнул бессильно и глухо. Похоже, он был очень несчастен, и Алиса захотела сказать ему нечто утешительное. Но этот вздох был настолько слабым, что девочка не услышала бы его, если бы этот вздох не раздался совсем рядом. Это наблюдение забавляло её и уносило её мысли прочь от несчастья маленького существа.

– Я знаю, ты друг, – продолжил маленький голос, – верный друг, старый друг, и ты не сделаешь мне больно, хоть я и насекомое…

– Какое именно насекомое? – Алиса спросила немного тревожно. На самом деле, девочка хотела знать, может ли ужалить её собеседник, но подумала, что спрашивать это невежливо.

– Значит, ты… – дальнейшие слова заглушил рёв паровоза и все пассажиры подпрыгнули испуганно, и Алиса тоже.

Лощадь, высунувшая голово в окно, спокойно втянула её обратно и сказала:

– Это только ручей и мы его перепрыгнем.

Все удовольствовались этими словами, и только Алиса испугалась идеи что поезд прыгает.

Тем не менее, это перенесет нас в Четвертый Сквер, что замечательно, – сказала Алиса самой себе, и в следующее мгновение девочка почувствовала, как вагон поднимается в воздух, и ухватилась за первое, что попалось ей под руку – за козлиную бороду.

Борода растаяла, когда Алиса коснулась её и Алиса оказалась сидящей под деревом. Комар (который и был тем насекомым, с которым говорила Алиса) порхал возле её головы и обмахивал её крыльями.

И это был очень большой Комар, размером с курицу! Но девочка не могла бояться его – они много болтали друг с другом.

–… не любишьнасекомых, – продолжил Комар, словно ничего не было.

– Я люблю насекомых, которые могут разговаривать, – сказала Алиса, – но в том краю, откуда я, никто из насекомых не умеет говорить.

– А каким насекомым ты радуешьсяв том краю?

– Я не радуюсь насекомым совсем, – объяснила девочка, – ведь я боюсь их, по меньшей мере – крупных, я могу назвать несколько видов…

– И они отзываются на свои имена?

– Я никогда не задумывалась об этом.

– Тогда какая польза в их именах?

– Для них нет пользы в их именах, их именах полезны для людей, которые дали им имена. Если не это, тогда зачем феноменам нужны имена?

– Не знаю. Дальше сумрачный лес, в котором нет имён. Но, пожалуйста, рассказывай свой список любимых насекомых, сейчас ты зря теряешь время…

– Окай, есть темнокрылая кобылка, – Алиса загнула палец.

– Чудесно, – сказал комар, – от чащи до куста в воздухе есть белокрылая кобылка-качалка, полностью из дерева, и кобылка легко скачет с ветки на ветку…

– Чем она промышляет? – спросила Алиса.

– Живицей и опилками, – ответил Комар, – Пожалуйста, продолжай…

Алиса взглянула c большим интересом на летающего коня–качалку, который выглядел так ярко и блестяще, словно его только что покрасили.

– Стрекоза Дозорный Императора.

– Взгляни на ветку над твоей головой и увидишь Огненного Дозорного Императора, чьё туловище – пудинг с изюмом, крылья – листья остролиста и голова – изюм, который достали из поддожжённого бренди.

– А он чем промышляет?

– Пшеничной кашей и пирожочками, а гнездо вьёт в коробке рождественского подарка.

– И ещё Лимонница, – Алиса продолжила говорить после того как посмотрела с восхищением на насекомое с пламенеющей головой… “Не это ли причина, что насекомые летят на огонь: что хотят превратиться в такое чудо?”

– Посмотри, что ползёт у твоих ног, – сказал Комар (и Алиса с тревогой сдвинулась с места), – это Муксуно-Лимонница, её крылья – это тонкие тосты с муксуноми лимонной долькой, а туловище и голова – кусочки сахара…

– А она чем промышляет?

– Некрепко заваренным чаем со сливками.

– А если она не сможет найти его?

– Тогда она умрёт.

– Но это должно происходит очень часто…

– Всегда.

Алиса молчала минуту или две, думая. Комар летал и жжужал вокруг её головы, затем уселся на ветку и сказал:

– Я предполагаю, ты не хочешь потерять своё имя?

– Конечно ж-жже, нет, – сказала Алиса напуганно.

– Но только представь, – сказал Комар беззаботно, – как удобно без имени вернуться домой без имени. Представь, репетитор зовёт тебя на уроки, кричит “Иди сюда…” и тут есть приходится притормозить, потому что у тебя нет имени, по которому она могла бы к тебе обратиться. И тебе не придётся идти к ней.

– Я уверена, что репетитор не осводит меня от занятий по этой причине, – если она не вспомнит моё имя, она назовёт меня просто Госпожой, как ко мне обращается прислуга.

– Если она к тебе так обратится, у тебя появится повод приказать ей освободить тебя от уроков. Я шучу так, но мне хотелось бы, чтобы ты так и сделала.

– Почему вы хотите этого? Это очень плохая шутка.

Комар вздохнул протяжно, и две слезы скатились по его щёкам.

– Вам не следует шутить, если шутки приводят вас к вашим страданиям.

Снова печальный вздох. Комар, ей казалось, совсем испустил дыхание.

И когда Алиса подняла глаза вверх, она ничего не увидела вокруг ветки. Ощутив, что ей стало зябко, девочка вскочила на ноги и пошла вперёд. Алиса скоро вышла к поляне, на противоположном краю которой – лес, выглядящий гораздо мрачнее леса, в котором она была недавно.

“Я, конечно же не пойду назад, это единственный путь к краю доски”, – подумала девочка, – “И это должен быть тот самый лес, где у вещей нет имён. И что же будет с именем моим, когда я войду в лес? Я не хочу терять, потому что они мне дадут другое, и почти наверняка – некрасивое. Впрочем, тогда будет забавно попытаться найти существо, которое будет носить моё прежнее имя. Такое напоминает мне объявления о пропаже собак “Отзывается на кличку МАЛЬВИНА, медный ошейник”. Как забавно будет называть каждого встречного Алисой, пока кто–то не отзовётся на имя. Но только они не станут отвечать мне, будь они благоразумными”.

И вот она достигла леса, показавшегося тенистым и прохладным.

– Это просто отлично, – сказала она когда вступила под кроны, – зайти после жары в… и она удивилась тому что никак не может вспомнить слово, – Я хочу сказать, ступить под… – она положила руку на ствол дерева, – Интересно, как оно называет себя? Я уверена, что у него нет имени – о, конечно же, нет…

В тишине она стояла с минуту думая, и потом снова продолжила идти “Это действительно случилось… Кто я? Я вспомню если смогу, я обязываю себя сделать это…”

Но после напряженного раздумья она смогла сказать лишь “…Л, я знаю, оно начинается с Л!”

Появился бродячий олень, он глядел на девочку большими умными глазами, а напуганным не казался.

– Сюда, сюда! – крикнула девочка и протянула руку чтобы погладить его, олень отступил назад и взглянул на неё опять.

– У девочки есть имя? – голос оленя мелодичен и нежен.

– Я тоже хочу знать его, – подумала несчастная девочка, и ответила на вопрос оленя: – Сейчас — я никак не называюсь.

– Подумай вновь, такой ответ не подойдет.

Она подумала, но у раздумья не оказалось плода.

– Пожалуйста, скажите мне, как вы зовёте себя, – попросила она робко, – может быть, ваш ответ поможет мне.

– Я отвечу тебе, если мы пройдем дальше, – ответил олень, – я не могу вспомнить здесь имя своё.

И они пошли дальше вместе по лесу, и девочка любовно обнимала шею компаньона пока они не вышли на другое открытое поле – тогда олень, внезапно сделав прыжок, освободился от объятий девочки.

– Я Бэмби! – воскликнулолешек в восторге, – А ты человеческий ребёнок! – и тут ужас пришел в его чудесные коричневые глаза, и в следующее мгновение олешек бросился прочь со всей возможной скоростью.

Алиса, видя как он убегает, была готова разреветься от досады что чересчур внезапно потеряла своего товарища.

– Зато я знаю своё имя сейчас, – сказала Алиса, – это меня радует. Алиса, Алиса, Алиса… я не забуду его снова.

Но по какому указателю мне пойти сейчас?

Но это был лёгкий вопрос и только одна дорога, на которую указывали два пальца.

“Я приму решение, – сказала Алиса самой себе, – когда дорога разделится на две”.

Она продолжила идти дальше, и каждый раз, когда проходила развилку, на дорожных столбах были два указателя с пальцами, указывающимив одинаковом направлении, на одном – “К ДОМУ ТИЛИБОМА”, а на другом – “К ДОМУ ТИЛИТИЛИ”.

– Какие скрипичные имена! – поразилась Алиса, – я думаю, они живут в одном и том же доме. Но вот только почему я об этом не подумала раньше? Я не смогу остаться у них надолго, я только загляну и спрошу у них, как выйти из леса. Надеюсь, я смогу добраться до края доски до того, как стемнеет.

И она пошла дальше, разговаривая сама с собой пока, не свернув на остром повороте не обнаружила двух толстячков. Это было так внезапно, что она испуганно сделала шаг назад, но в следующий момент взяла себя в руки, осознав что это, должно быть, Тилибом и Тилитили.



II.II. ТИЛИБОМ И ТИЛИТИЛИ

Близнецы обнявшись стояли под деревом, и Алиса поняла кто есть кто, ведь на левом крае воротника у близнеца, стоявшего слева, было вышито “БОМ”, а у другого, на том же месте – “ТИЛИ”. “Я предполагаю, что на отворотах их воротничков, – подумала Алиса, – вышито “ТИЛИ”, ведь так ? ”

Они стояли так неподвижно, что Алиса сумела забыть что они живые. И когда она, желая проверить предположение, собралась заглянуть за их спины, то была поражена что “БОМ”заговорил:

– Если думаешь, что мы из воска, почему не заплатила?

– Наоборот, если думаешь, что мы живые, почему не заговорила с нами? Тебе следовало заговорить с нами, – добавил другой.

– Мне очень стыдно, – это всё что смогла сказать Алиса. Дурацкая дразнилка зазвучала в её голове и она с трудом сдержалась, чтобы не забубнить её:

Упрямцы Тилибом и Тилитили

свой бой условили на five-o’clock.

Мерзавец Тилибом у Тилитили

испортил жёлтый мяшный ральнамьёк.

Вдруг стало жутко словно Рагнарёк,

и солнце чёрных два крыла затмили –

Обнявшись, с поля боя наутёк

бежали Тилибом и Тилитили.

– Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, – сказал Тилибом, – но это не так, отнюдь.

– Наоборот, – добавил Тилитили, – если бы это было так, то это могло бы быть так, но если это не может быть так, то это не так. Логика? Логика.– Я думала, – дипломатично сказала Алиса, – каков лучший путь из леса, а то сейчас темнеет…

Маленькие мужчины лишь переглянулись и ухмыльнулись.

Они были очень похожи на парочку великовозрастных балбесов из толпы школьников, построившихся чтобы пойти в столовую, что Алиса не справилась с искушением показать пальцем на Тилибома и воскликнуть “Первый мальчик!”

“Отнюдь!”, – крикнул Тилибом и с щелчком закрыл рот.

“Второй мальчик”, – сказала Алиса, переводя палец на Тилитили, хотя знала, что тот воскликнет “Наоборот!” и он воскликнул.

– Ты абсолютно не права! – заявил Тилибом, – первое, что надо сделать когда знакомишься, это сказать “How d’ye do?” и пожать руки.

Алиса не знала, кому следует пожать руку сперва, чтобы не задеть чувства другого, и протянула по руке обоим, а в следующее мгновение они уже втроём хороводили и пели.

Причём это показалось ей само собой разумеющимся (на это она обратила внимание потом). Тогда она даже не удивилась даже тому, что играла музыка, и даже тому что ветвитутового дерева терлись друг от друга как скрипичные смычки и струны.

(Алиса рассказывала об этом сестре так: “и конечно же, мне было очень забавно, когда я поняла, что пою в хороводе вокруг музицирующего дерева и что это определённопродолжается долго и это весело, хотя я не знаю, когда начала — тогда я утратила чувство времени вообще”).

Внезапно из дыхания выбились другие два танцора, а толстячок Тилитили сказал “четыре круга вокруг дерева вполне достаточно для одного хоровода”, – и они перестали танцевать и петь, а музыка играть – и так же внезапно, как начали.

И близнецы отпустили руки Алисы, и стояли смотрели на неё минуту – неловкая пауза. Алиса не понимала, как начать разговор с людьми, с которыми только что танцевала. “Сказать “How d’ye do?”, – подумала она, – сейчас нельзя. Как угодно, но мы проскакали этот этап!”

…– Я надеюсь, вы не очень устали?

– Ничуть. Спасибо, что спросила, – сказал Тилибом.

– Мы, очень признательны! – добавил Тилитили, – Ты любишь поэзию?

– Да, и некоторые стихотворения – очень. Подскажете ли вы, какая дорога выведет из леса?

– Какое же стихотворение мне прочитать ей? – спросил Тилитили у Тилибома, встречаясь большими четырьмя яркими глазами.

– “Морж и Плотник” самое длинное, – заметил Тилибом, обнимая брата.

И Тилитили начал:

The sun was shining on the sea …

Алиса осмелилась прервать его:

– Если так, укажите сперва дорогу из леса, будьте любезны.

Тилитили поклонился учтиво и начал опять:

Носилось солнце над водой

и весело сияло,

алмазным блеском на волнах

плясало и мерцало.

И это было сказочно,

ведь это – в полночь было.

Луна сияла пасмурно:

“Вот это потрясенье!

У брата Солнце со вчера

тяжёлое похмелье?

А, может быть, брат хочет (!) мне (!)

Испортить всё веселье?!”

Песок на пляже слишком сух

и очень мокро море.

Никто не видел облака

и птиц на небосводе –

ведь не было ни облаков

ни птиц на небосводе.

А морж и плотник под зонтом

гуляли франтовато.

“Так много, много тут песка!” —

вдвоём кричали страстно

“Но если бы песок убрать,

здесь тоже будет классно”.

“Пусть семь мышат песок метлой

то тут, то там три года.

Тогда…” – печально Морж сказал, –

Сметут его отсюда?”

“Отнюдь!” – ответил Человек, –

“Такая тут природа!”

“Пойдёмте, устрицы, гулять?” —

cпросил вдруг Морж с бравадой.

“Трамвай, хмель, марь и променад

под ночью чудесатой.

С собой зовём лишь четырёх,

чтоб по руке дать каждой!”

Тогда старушка-устрица

В молчании взглянула;

Тогда старушка-устрица

головушкой мотнула;

“Я дом покинуть не хочу”

Изящно намекнула.

К Моржу и Плотнику пришли

четыре юных крошки,

надев туники, галстуки

и модные калоши.

И это странно было так

ведь где у устриц ножки?

За крошками отправился

ещё квартет — и больше,

и больше больше больше боль…

и больше больше больше —

прыг-прыг-прыг-прыг сквозь блёски волн

все выбрались на взморье.

А Морж и Плотник на восток

шли мили еле-еле —

как грот они увидели,

там отдохнуть присели.

И сводным хором устрицы

“The Sailor’s Hornpipe” спели.

И Морж сказал: “Поговорим

о радости в сонете,

о длинном списке кораблей,

спасении в искусстве;

о важных чинах ангельских

и королях в капусте?”

“Давай с минуту подождём?” –

взмолились дети хором, –

“Мы, толстячки, запыхались

когда… за… вами… мы… галопом…” –

и двух маэстро за антракт

благодарили много.

“Нам нужен хлеб…” – продолжил Морж, –

“И специй с имберём смесь,

и ежевичное вино!

Как славно, что здесь всё есть!

Коль, устрицы, готовы вы,

то мы сейчас начнём есть!”

“Не нас!” – вскричали устрицы,

отчаянно и мерзко, –

Для тех, кто руку дал пожать,

желанье ваше дерзко!”

“Но вам же нравилось гулять

когда так солнце низко?

Мы рады, – со смехом Морж сказал, –

вы так вкусны, мммм… экстра класс”

Тут Плотник басом попросил:

“Отрежь-жь мне, Морж, ещё слайс!

Ты глуховат… Я не хочу

просить тебя ещё раз!”

Но молвил Морж: “За выходку

мучительно нам стыдно.

Мы милых барышень бежать

заставили столь быстро…”

Но Плотник только проствырчал

“Намазано так жирно!”

А Морж сказал “Ох, устрицы,

О, как я вас жалею”.

И Моржик самых крупных съел –

с сердечной тяжкой болью.

Держа пред хитрой мордочкой

платок точёный молью

А плотник бросил: “Надеемся,

что весело вам было?

Нам проводить ли вас домой?”

“Да- да” не прозвучало –

Молчание ракушечек

Отнюдь не странно было!

– Мне больше нравится Морж, – сказала Алиса, – ведь, как вы можете заметить, он пожалел бедных устриц.

– Он съел их больше, чем плотник, – уточнил Тилитили, – Вы заметили, что он держал свой носовой платок как занавес? Плотник не могсосчитать, сколько он взял — Наоборот!

– Как всё сложно! – сказала Алиса, – Тогда мне больше нравится Плотник, если он не съёл столько же устриц, как Морж.

– Но он съел столько, сколько смог, – заметил Тилибом.

Это слишком сложно. Сделав паузу, Алиса начала говорить:

– Окей, они были оба ОЧЕНЬ неприятными персонажами…

И тут девочка внезапно услышала нечто, что было похоже на гудение паровоза, хотя она боялась, что…

– Обитают ли здесь львы или тигры? – спросила она.

– Только храпящий Алый Король, – ответил Тилитили.

– Иди и смотри! – воскликнули близнецы и взяли её за руки и подвели к спящему Королю.

– Разве он не прекрасен? – спросил Тилибом.

Алиса не могла честно ответить утвердительно. На Короле были трехцветные (красно-чёрный с оранжевым) грязные дублет, штаны и высокий ночные колпак и он лежал как куча тряпья на влажной траве подхолмом и очень громко храпел…

– Он готов храпеть, пока его голова не свалится, – заметил Тилибом.

– Я боюсь он схватит простуду, лёжа на траве – сказала Алиса.

– Ему снится сон, – сказал Тилитили, – как думаешь о чём?

– Вряд ли кто–то может догадаться, – сказала Алиса.

– Сон о тебе! – триумфально воскликнул Тилитили – как думаешь, где ты бы оказалась, если бы перестала ему сниться?

– Это просто. Здесь же, – ответила Алиса.

– Не-а, – высокомерно возразил Тилитили, – Тебя не было бы нигде. Ты – только один из тех феноменов, которые он воображает.– Если король проснётся, – добавил Тилибом, – Ты исчезнешь – хлоп! – как гаснет огонь свечи.

– Я не исчезну! – Алиса возмутилась, – Но если я только одна из его фантазий, то кто вы?

– Я тоже одна из его фантазий, – ответил Тилибом

– И я тоже! – крикнул Тили–Тили.

Он воскликнул это так громко, что Алиса не смогла не сказать “Тише! Я боюсь, если говорить так громко – его можно разбудить”.

– Нет смысла в этих твоих словах, когда ты только снишься ему. Ты знаешь, это очень хорошо, что ты не настоящая, – сказал Тилибом.

– Я настоящая, – сказала Алиса и заплакала.

– Ты не сделаешь себя ни чуточки реальней своим плачем, – заметил Тилитили, – и плакать – нет причины.

– Если бы я не была реальной, – сказала Алиса смеясь сквозь слёзы, таким смешным казалось вот это всё казалось, – я бы не смогла плакать.

– Надеюсь, ты не полагаешь, что твои слёзы настоящие, – очень, очень высокомерно перебил её Тилибом.

“Я знаю, их слова – абсурд,” – подумала Алиса про себя, – “И плакать глупо – по этому поводу”, – и она смахнула свои слёзы и сказала так бодро, как могла:

– Так или иначе, но мне лучше уже выйти из леса. Становится очень тёмно. Как вы думаете, не собирается ли дождь?

Тилибом раскрыл зонт над собой и братом и посмотрел внутрь зонта.

– Нет, я не думаю так, – сказал он, – по крайней мере, здесь дождя не будет. Отнюдь.

– Но дождь может быть снаружи?

– Может, если захочет – сказал Тилитили, –мы не возражаем. Наоборот.

“Двинутые эгоцентрики!” – подумала девочка, и перед тем, как она пожелала доброй ночи и покинула их, Тилибом прыгнул из–под зонта и схватил её за запястье.

– Ты видишь это? – сказал Тилибом голосом, захлебывающимся от гнева. И в тот момент, когда он указал дрожащим пальцем на маленький белый предмет под деревом, его глаза увеличились и пожелтели.

– Это всего лишь погремучка, – сказала Алиса, рассмотрев тщательно нечто, – а незмея-гремучка, – всего лишь старая погремучка, сломанная и старая, – Алиса думала что он испуган.

– Я знаю это! – крикнул Тилибом, застучал ногами и рвал на себе волосы, – Конечно же, эта игрушка испорчена!

Тилибом метнул взгляд на Тилитили, и Тилитили сел на землю и сделал попытку спрятаться под зонт.

Алиса положила ладонь на руку Тилибома, и успокаивающе произнесла:
– Тебе не нужно сердиться так из–за старой погремушки.

– Это не старая погремушка, – закричал Тилибом в экстраординарно большой ярости, – Это новая, говорю я тебе. Я купил этот ральнамьёк, новый дивный мой ральнамьёк ВЧЕРА, – и его крик стал идеально острым.

Все это время Тилитили пытался, со всевозможным тщанием, закрыть зонт так чтобы оказаться внутри купола – это сказочное зрелище перехватило внимание Алисы от сердитого Бома. Но Тилитили всего только перевернулся в зонт, который потом закрылся так, что голова Тилитили торчала наружу, и Тилитили закрывал и открывал большие глаза и рот. “Он так походит на рыбу”, – подумала Алиса.

– Конечно же, ты примешь вызов? – сказал Тилибом тихим тоном.

– Да, я полагаю, да, – другой брат вылез из зонта, – если она поможет нам облачиться.

Так два брата пошли в лес, рука об руку – и обернулись за минуту с руками полными вещей, таких как шерстяные одеяла, каминные коврики, крышки от кастрюль и ведерками для угольков.

– Я надеюсь, ты умеешь скалывать и связывать? – спросил Тилибом.

Алиса говорила потом, что никогда не видела большей суеты – по какому-либо поводу, как у этих двоих. Они надели на себя поистине невозможное количество вещей и создали для нее нелёгкую заботу — скреплять и связывать. “Когда они будут готовы, то будут походить на капусту, а не дуэлянтов”, – сказала сама себе Алиса, когда оборачивала подушку вокруг шеи Тилитили, чтобы защитить его голову от рубящего удара.

– А знаешь ли ты, – сказал Тилитили замогильно–серьёзно, – что одна из самых больших опасностей в битвы – не сносить головы?

Алиса захихикала, но обратила смех в кашель, чтобы не ранить толстячка насмешкой.

– Я выгляжу очень бледно? – спросил Тилибом подходя к Алисе чтобы она закрепила его шлем (и это он называл шлемом, и это выглядело как кастрюля).

– Да, немного.

– Я обычно очень бравый, – пробасил он, – а сегодня болит голова.

– А у меня скрежет зубовный, – подслушав, сказал Ди, – мне гораздо хуже чем тебе.

– Для вас обоих будет лучше, если вы не будете драться сегодня, – Алиса подумала что это отличная возможность помирить их.

– Мы будем драться немного, но я не хочу чтобы это продолжалось долго, – сказал Тилибом, – Сколько сейчас времени?

Тилитили посмотрел на часы и сказал:

– Без пяти пять.

– Давай подеремся до шести и потом поедим, – сказал Тилибом.

– Очень хорошо. А ты, девочка, можешь наблюдать за нами, но только не подходи очень близко. Когда я впадаю в раж, я наношу удары всему, что вижу, – сказал другой.

– А я наношу удары любой вещи, до которой достану, – крикнул Тилибом – неважно, вижу я её или нет.

Алиса рассмеялась:

– Вы должно быть очень часто бьёте деревья.–К шести часам ни одного дерева не будет стоять в округе к шести часам, – гордо пробасил Тилибом.

– И это всё в честь погремучки! – Алиса сделала попытку их пристыдить.

– Мне не следовало огорчаться так сильно, – сказал Тилибом, – не будь это новая игрушка!

– Пусть прилетит ворон! – с надеждой подумала Алиса.

– У нас только один меч, – сказал Тилибом брату, – но ты можешь взять такой же острый зонт–трость. Дорогой, давай начнём скорее. Темнота наступает настолько быстро, насколько возможно.

– И ещё быстрее, – ответил Тилитили.

И стало действительно внезапно так темно, что Алиса подумала, то близится гроза.

– Огромное чёрное облако! – сказала Алиса, – оно быстро приближается и, кажется, крылато!

– Ворон! – взвигнул Тилибом, и двое братцы бросились бежать со всех ног и в один момент исчезли из поле зрения Алисы.

Алиса недалеко забежала в лес и остановилась под большим деревом. “Ворон не сможет до меня добраться”, – подумала она, – “Ворон слишком большой чтобы протиснуться сквозь деревья… Но я хочу, чтобы он перестал махать крыльями, от этого такой ветер, и вот я вижу, что ветер качает шаль…”



V. ШАЛЬ, КАНАЛ И ВЕТЕР

Алиса схватила шаль, пока говорила, и начала искать владелицу взглядом: в другой момент в лесу оказалась Белая Королева, бежавшая настолько быстро и вытянувшая руки так словно она летела, и Алиса пошла с шалью навстречу ей.

– Я очень рада, что оказалась здесь, – сказала Алиса, помогая бледной королеве накинуть шаль.

Королева взглянула на девочку бессильно и испуганно, чепупаша “мук-сун-ли-мон-мук-мон-ли-сун-мук-сун-ли-мон-мук-мон-ли-сун” зациклено, и Алиса поняла, что разговор состоится только если поведёт она, и поэтому начала робко:

– Я помогаю Белой Королеве.

– Да и как–то неправильно.

Алиса подумала, что не стоит затевать полемику начиная разговор, и улыбнувшись сказала “Если Ваше Величество научит, как правильно, я сделаю так”.

– Но я вовсе не хочу этого, – тяжело вздохнула несчастная королева, – я одевала себя сама два часа.

Алисе показалось что было бы лучше, если бы кто–то одевал Её, у бедной королевы был страшно неопрятный вид. “Каждая вещица перекручена и вся одежда утыкана булавками” – подумала Алиса, а вслух произнесла:

– Могу ли поправить Вашу шаль?

– Я не знаю, что такое с шалью… – печально произнесла Королева, – шаль слишком своевольна, я приколола её здесь, я приколола её там, но то и то не нравится ей.

– Шаль не может удержаться, если приколоть её только в одном месте, Вы знали об этом? И, дорогуша, Ваши волосы в таком состоянии!

– В них запуталась даже щётка! – вздохнула Королева, – А вчера я потеряла в них расчёску!

Алиса бережно вытащила щетку и сделала всё что смогла, чтобы привести эти волосы в порядок.

– Теперь, Вы выглядите гораздо лучше, – сказала она, переколов большинство булавок, – но вам действительно нужна фрейлина.

– Я наняла бы тебя с удовольствием! – сказала Королева, – Два пенса в неделю и джем через день.

Алиса не смогла сдержать смех, когда проговорила:

– Я не хочу, чтобы вы меня нанимали, и я не люблю джем.

– Это очень хороший джем.

– Замечательно, но я в любом случае не хочу сегодня джем.

– Ты бы не смогла получить его, даже если захотела. Правило таково: джем завтра, джем вчера – но никогда не сегодня.

–Но должно же иногда быть “джем – сегодня”, – возразилаАлиса.

– Это невозможно. Джем через день день – это значит – джем вчера и завтра, сегодня – это ни вчера ни завтра.

– Я не понимаю Вас. Это ужасная путаница!

– Это эффект жизни наоборот, то есть задом наперёд, – любезно пояснила Королева, – от такого кружится голова.

– Жизнь отраженная наоборот! – удивилась Алиса, – ммм, я никогда раньше не слыхала о такой вещи.

–Но тут есть и преимущество. Память работает в обе стороны.

– Я уверена, что моя память работает только в одном направлении, – заметила Алиса, – Я не могу помнить вещи, пока они не произошли.

– Память, которая работает только назад, бедна, – отметила Королева.

– А какие события вы помните лучше всего? – решилась спросить Алиса.

– Оу, события, которые произойдут на неделе после следующей неделе, – беспечно ответила Королева, – Возьмём, – королева приклеивала лейкопластырь на палец, – вот для примера Королевского Гонца, который сейчас отбывает наказаниев тюрьме. С судебный процесс начнётся только в следующую среду, а в самом конце этой цепочки событий – гонец совершит преступление.

– Но, предположим, он никогда не совершит преступления.

– Это к лучшему, не так ли? – сказала Королева, закрепляя лейкопластырь вокруг пальца.

Алиса осознала, что это невозможно отрицать, но…

– Конечно же, это к лучшему. Но вовсе не к лучшему, что он отбудет наказание…

– Ты ошибаешься в этом, – сказала Королева – тебя когда–нибудь наказывали?

– Только за дело.

– И ты стала лучше благодаря наказанию! – заключила Королева триумфально.

– Да, но я совершила поступки, за которые была наказана. Вот в чём разница.

– Но если бы ты их не совершила, это было бы ещё лучше, это было бы ещё лучше, лучше, лучше, лучше, лучше… – голос бледной королевы с каждым “лучше” становился всё более и более высоким пока не превратился в почти свист.

Алиса едва начала говорить, что здесь какая–то ошибка, когда Королева закричала так громко, что последняя сентенция девочки осталась незавершенной.

– Ох! – кричала королева и размахивала дрожащей рукой, – Идёт кровь! Ох! Ох!

Она свистела как паровоз и Алиса закрыла уши руками.

– В чём дело? – как только появилась возможность быть услышанной, Алиса спросила, – Вы укололи палец?

– Ещё нет, – ответила Королева, – но скоро – да.

– Когда вы ожидаете это? – Алиса сумела сдержать смешинку.

– Когда я снова буду заказывать шаль, – простонала бледная королева – брошь отколется сейчас, ох ох, ох, – и брошка действительно растворилась, Королева ошалело схватила её и попыталась застегнуть.

– Осторожно! – взвизгнула Алиса, – Вы держите её косо, – и она схватилась за брошь, но слишком поздно, булавка соскользнула, и Королева уколола свой палец.

– Это причина для кровотечения, ты видишь, – сказала она Алисе с улыбкой – Сейчас ты понимаешь как здесь все происходит?

– А почему вы не Кричите сейчас? – спросила Алиса, приготовясь вновь закрыть уши.

– Я уже кричала. Зачем делать это снова?

Начало светать.

– Ворон улетел прочь! – воскликнула Алиса, – Я так рада! Я думала, что наступила ночь!

– Я бы хотела, чтобы я могла радоваться, но я не могу запомнить, как это и когда. А ты должна быть очень счастливой, что можешь радоваться когда пожелаешь!

– В этом лесу очень тоскливо, – и две большие слезы скатились по щекам девочки.

– Только не продолжай это! – воскликнула несчастливая Королева, заламывая руки от отчаяния, – Подумай, ты большая девочка и какой длинный путь прошла. Подумай, который час. Вообрази что угодно, но не плачь!

Алиса рассмеялась сквозь слёзы.

– Вы можете удерживаться от рыданья, воображая разные вещи?

– Никто не может делать два дела сразу, – сказала Королева, – давай сначалаподумаем о твоем возрасте. Сколько тебе лет?

– Семь с половиной, честное слово.

– Тебе не нужно говорить “честное слово”, – заметила Королева, – Я поверю в это без этого слова. А сейчас я скажу тебе кое–что, во что ты попробуешь поверить. Мне сто один год, пять месяцев и один день.

– Нет, я не могу поверить в это, – сказала Алиса.

– Не можешь? – Королева сказала жалостливо, – Повтори снова, вдохни и выдохни, закрой глаза.

Алиса рассмеялась:

– Нет смысла пытаться. Нельзя поверить в невозможное.

– Просто недостаток практики. В твоем возрасте я делала это по полчаса в день. Иногда я успевала поверить в шесть невозможных вещей до завтрака… Но вот шаль снова улетела!

Брошь расстегнулась во время её речи, а внезапный ветер сдул шаль за ручеек. Королева, раскинув руки, вновь полетела за ней и в этот раз ухватила её сама.

– Я сделала это! – победно крикнула она, – Теперь, ты увидишь, как я заколю её без твоей помощи, САМА!

– Значит, пальцу гораздо лучше? – сказала Алиса весьма учтиво, пересекая канал вслед за Королевой.

– Да, более–менее! – крикнула Королева, – Болеее–меенеее. Блее–меене Ме ме !

Алиса взглянула на Королеву, внезапно обросшую шерстью. Алиса протёрла глаза дулей и вновь взглянула. Алиса не поняла, что произошло и почему она в магазине. На самом ли деле, за прилавком сидит овца?

Девочка протерла глаза ещё раз, но ничего не смогла сделать с тем что окружало её, и она по–прежнему была в тёмном маленьком магазине, опиралась локтями о прилавок, а старая овца, поглядывавшая на неё сквозь большие круглые очки, сидела в кресле напротив неё.

–Что ты хочешь купить? – поинтересовалась Овца.

– Я пока не определилась, – Алиса сказала очень учтиво, – я осмотрю всё вокруг себя.

– Ты можешь осмотреть пространство впереди себя, и посмотреть вправо и влево, если у тебя есть желание, – сказала Овца, – Но ты не можешь осмотреть всё, что есть вокруг тебя – на затылке у тебя нет глаз.

Конечно же, глаз на затылке у Алисы не было – она удовольствовалась тем, что развернулась кругом, посмотрела на полки и направилась к ним.

Лавка казалась переполненной странными вещами, и самым необычным было, что когда Алиса пристально смотрела на любую полку, чтобы разглядеть что стоит на ней – полка оказывалась пустой, хотя на других полках по–прежнему стояли вещи.

– Товары перемещаются! – жалобно сказала Алиса, проведя минуту или около минуты тщетно преследуя глазами большой предмет, который выглядел то как кукла, то как шкатулка для рукоделия – но всегда находившийся на полке выше той, на которую смотрела Алиса, – А этот предмет – самый бесючий из всех. Но вот что я скажу: мой взгляд будет следовать за ним до самой-самой верхнейполки, ведь предмету будет слегка, ха–за, затруднительно пройти сквозь потолок.

Но этот план не удался, предмет так легко прошёл через потолок, словно такое было обычным делом.

– Ты ребенок или китайский волчок? – спросила Овца, беря ещё пару спиц, – У меня закружится голова, если будешь продолжать вращаться!

Овца сейчас вязала четырнадцатью парами спиц одновременно, и Алиса не смогла сдержать выражение величайшего изумления на своём лице. Алиса была озадачена “Как она может вязать столько спицами сразу? С каждой минутой она становится всё больше и больше похоже на дикобраза”

– Ты умеешь грести? – спросила Овца, вручая девочке две спицы.

– Немного – и не на суше, и не спицами, – едва Алиса начала объяснять, спицы превратились в вёсла, и девочка обнаружила что они в маленькой ладье, скользящей между берегов. Бедной девочке ничего не оставалось кроме как начать грести и грести настолько хорошо, насколько она умела.

– Наотмашь! – крикнула Овца, беря следующую пару спиц.

На это отвечать было не нужно, и девочка продолжала грести ничего говоря. Алиса подумала, что в воде было нечто странное – бывало, вёсла застревали – а чтобы освободитьих, приходилось прилагать значительные усилия.

– Наотмашь! Наотмашь! – крикнула Овца, беря ещё спицы, – иначе словишь краба!

“Маленького милого краба! – мечтательно подумала Алиса, – мне он понравится!”

– Ты не слышала, что я сказала тебе “НАОТМАШЬ”? – сердито крикнула Овца, беря целый пучок спиц.

– Разумеется, я это слышала. Вы говорили это часто и громко. Пожалуйста, скажите, где крабы?

– Разумеется, в воде, – сказала Овца, вдевая некоторые спицы в свои волосы, ведь в руках уже было много спиц, – НАОТМАШЬ, я сказала.

– Почему вы говорите так часто НАОТМАШЬ? – спросила Алиса и спросила довольно раздраженно, – Я ведь не ветер.

– В голове твоей носится ветер, – сказала Овца.

Это немного задело Алису, а пока она не разговаривала минуту или две лодочка медленно скользила иногда над водорослевым дном (там вёсла застревали ещё серьезнее чем раньше), иногда под разросшимися деревьями, но всегда между нависающимиберегами.

– Ох, пожалуйста. Тут растут такие душистые камыши! – Алиса пропищала от неожиданного восторга.

– Тебе не надо говорить мне “пожалуйста” по этому поводу, – Овца не поднимала взгляд от вязания, – Я не сажала их и не мне их собирать.

– Но, я имела в виду – пожалуйста, можем ли мы остановиться и сорвать несколько? – умоляюще произнесла Алиса, – ах, если позаботитесь остановить лодку на минуту…

– Как же я могу остановить ее? – сказала Овца, – если тыперестанешь грести, лодка остановится.

Тогда лодке было позволено нестись по течению, пока лодка не начала скользить нежно едва–едва посреди волнующихся камышей. Затем маленькие рукава были аккуратно закатаны и маленькие ручки погрузились по локоть… Сейчас Алиса забыла всё о овце и о вязании и со взором горящим, склонясь над водой и высунувшись из лодки так что даже кончики спутавшихся волос оказались в воде, набрала охапку любезных её сердцу душистых камышей.

– Надеюсь только что лодка не перевернется, – сказала Алиса самой себе, – о, какой милый камыш, но не могу дотянуться до него, и это так похоже на маленькую нарочную провокацию, – и сколько бы камышей она не срывала, всегда оставался самый чудесный камыш, до которого добраться не получалось.

– Самые прекрасные камыши всегда неприступны, – со вздохом сказала Алиса, когда с мокрыми волосами и красными щеками вернулась на своё место в лодке и стала раскладывать сокровища.

Ах, что значит для неё, что камыши начали вянуть, теряя аромат и красоту, как только она сорвала их? Даже настоящие камыши, вы знаете, живут после срывания очень недолго – а эти, из фантазии, таяли как снег – когда лежали кучей у её ног – но Алисе не обращала внимания на это, ведь было много других чудес, о которых можно думать.

Они не ушли далеко от этого места, когда лопасть застряла в воде и не пожелала выходить на поверхность (как Алиса объясняла позже). Рукоять весла ударила девочку ниже подбородка и безжалостно повалила её на кучу камышей. Но девочка не ушиблась, а поднялась – быстро.

Овца, как ни в чём не бывало, вязала.

– Ты поймала такого краба, что из него вышел бы отличный обед! – отметила Овца когда Алиса села в лодку радуясь что не выпала из неё.

– Это был краб? Я не увидела его, – сказала Алиса, осторожно вглядываясь в темную воду, – Так жаль что он уплыл, я хочу его увидеть.

А овца презрительно рассмеялась и продолжила вязанье.

– А тут много ли тут крабов? – спросила девочка.

– Крабов и всего чего угодно! – ответила Овца, – Всё, что угодно, что можно представить. Что ты хочешь купить?

– Купить! – эхом отозвалась испуганная и изумлённая Алиса.

В мгновение исчезли вёсла, лодка и река, и вот они вновь в маленьком тёмном магазинчике.

– Одно яйцо, пожалуйста, – робко сказала девочка, – Сколько оно стоит?

– Пять лир и сольдо за одно, и две лиры за два.

– Два яйца стоят вместе меньше чем одно? – удивленно сказала Алиса, доставая кошелёк.

– Но если купишь два, должна съестьоба.

– Тогда одно, – сказала Алиса, кладя деньги на прилавок и думая, что может быть яйца не в её вкусе.

Овца взяла деньги и положила их в ящик.

– Я никогда не передаю товар в руки покупателей, никогда. Ты должна сама взять яйцо, – сказала Овца и ушла в другой угол магазина и поставила яйцо стоймя на полку.

“Интересно, почему так?” – подумала Алиса, передвигаясь на ощупь среди стульев и столов – в том углу магазина было совсем темно, – “И вот что ещё странно, яйцо отодвигается тем дальше, чем больше я иду к нему. Это стул? Какие у него прутья! Очень странно, что тут растут деревья и есть даже маленький ручей. Это действительносамый странный магазин, который я видела когда–нибудь”.

Каждый предмет превращался в дерево в тот момент, когда Алиса подходила к нему, и девочка ожидала что даже яйцо будет деревом.



VI. ШАЛТАЙ БОЛТАЙ

Но яйцо увеличивалось и увеличивалось и становилось всё больше и больше похожим на человека. Когда Алиса подошла к яйцу на несколько метров, она увидела глаза, рот и нос яйца. А когда подошла совсем близко, Алиса увидела, что это Шалтай Болтай собственной персоной. “И никто иначе! – Алиса сказала сама себе, – “Я уверена в том этом так же твердо, как если бы его имя написано на лбу”.

Кстати, на его огромном и непропорциональном, по отношению ко всему телу, лицу это можно написать хоть целую сотню раз. Шалтай Болтай сидел, скрестив ноги как турок, на вершине высокой стены – и такой тонкой, что Алиса удивилась как тот удерживает равновесие. Его глаза напряжённо устремлены вдаль, и никакого внимания Шалтай Болтай не обращал на девочку, которая подумала, что он может быть всего только восковым чудом.

И как же он похож на яйцо! – она сказал вслух, вытянув руки, чтобы поймать его.

Это досадно, – сказал Шалтай Болтай после долгого молчания и глядя в даль, а не на Алису, – быть названным яйцом. Очень.

– Я сказала, сир, что вы похожи на яйцо, – воспитанно пояснила Алиса, и добавила в надежде превратить своё замечание в подобие комплимента, – а некоторые яйца очень симпатичны, как вы знаете.

– У некоторых людей, – сказал Шалтай Болтай, по–прежнему не глядя на Алису, – ума не больше чем у младенца.

И Алиса не знала, что ответить на это: это не похоже на разговор, ведь он не сказал ничего обращаясь к ней и даже его последнее замечание адресовано дереву. Так что Алиса стала озорно и тихо читать:

Шалтай Болтай сидел на стене,

Шалтай Болтай растёкся в воде –

И рать любимая короля

(Вся рать любимая короля)

Не соберёт бедного друга моего опять.

– Пятая строка выбивается из ритма, и строфа из–за неё теряет стать, – добавила она громко, забыв в раздумьях, что Шалтай Болтай может услышать её.

– Не стой там, отправляя звуковые сообщения самой себе, – сказал Шалтай Болтай, глядя на неё, – Назови мне своё имя и своё дело.

– Моё имя – Алиса…

– Это достаточно бестолковое имя, – нетерпеливо перебил её Шалтай Болтай, – Что оно означает?

– Разве имя должно что–то значить? – недоумевающе спросила Алиса.

– Конечно, должно, – сказал Шалтай Болтай с коротким смешком, – Моё имя означает моё содержание и моё предназначение. А по твоему имени не смогу догадаться, какова твоя сущность.

– А почему вы сидите тут один? – сказала Алиса без желания полемизировать.

– Потому что никого нет рядом со мной! – выкрикнул Шалтай Болтай, – ты думала, что я не знаю, как отвечать на этот вопрос? Будьте любезна, спроси что-то другое.

– Вы не думаете, что были бы в большей безопасности, спустившись? – продолжила Алиса без умысла сказать нечто каверзное, а действительно беспокоясьза это странное существо. – стена, на которой вы сидите, очень узка!

– Что за чудовищно лёгкие загадку ты загадываешь! – раздраженно провырчал Шалтай Болтай, – Конечно же, я так не думаю. А если бы и предположить невозможное, – тут Шалтай Болтай принял очень величественный и сверкающий вид и так поджал губы, что Алиса не смогла сдержать смеха, – что я упаду, в этом невозможном случае король обещал мне своими устами…

– Отправить свою любимую рать, всю свою любимую рать, – неблагоразумно перебила его Алиса.

– Я объявляю, что это слишком, – крикнул Шалтай Болтай в внезапном аффекте, – ты подслушивала у двери, за деревьями и у окон – иначе как бы ты узнала об этом?

– Я не подслушивала, – сказала Алиса мягко, – я увидела это в мультике.

– Ох, это здорово, что они сняли про это аниме, – спокойнее сказал Шалтай Болтай, – и, конечно же, он называется “Замок Синей Бороды”. Сфотографируй меня! Да, я тот, кто разговаривал с монархом! Может статься, ты никогда не увидишь ещё кого–то, кто бы тоже разговаривал с правителем. И чтобы показать тебе, что я не гордый, разрешаю пожать мне руку.

И Шалтай Болтай оскалился широкой улыбкой, улыбкой до ушей, и даже наклонился вперед и наклонился так грациозно, что великосветски не упал со стены.

Алиса пожала его руку, думая “Если он улыбнётся ещё шире, тогда уголки его рта могут замкнуться сзади, и, ох, тогда я не знаю, что случится с его головой. Боюсь, она может развалиться как глобус!”

– Да, вся королевская рать, – продолжил Шалтай Болтай, – поднимет меня вверх опять на стену, да-съ, поднимут. Однако, наш разговор движется немного слишком резво, давай вернемся к твоей последней ремарке

–Я боюсь, что не смогу её вспомнить, – учтиво сказала Алиса.

– Тогда начнём с нуля, – сказал Шалтай Болтай, – и теперь моя очередь выбирать сабж, (“Он говорит так, будто это игра” – подумала Алиса). Мой вопрос для тебя. Сколько тебе лет, как ты сказала?

Алиса быстро посчитала и сказала:

– Семь лет и шесть месяцев.

– Неправильно, – воскликнул триумфально Шалтай Болтай, – ты никогда не говорила ничего подобного.

– Я думала, ты спросил, сколько мне лет?

– Если бы я имел в виду это, я бы так и сказал.

Алиса не хотела полемизировать, так что она сказала ничего.

– Семь лет и шесть месяцев, – повторил Шалтай Болтай задумчиво, – Некомфортный возраст. Если сейчас спросишь моего совета, я порекомендую остановиться на семи.

– Я никогда не спрашиваю советов о взрослении, – негодующе сказала Алиса.

– Слишком гордая для этого?

Алиса почувствовала ещё большее негодование из-за этого предположения:

– Я имею в виду, что не могу же я одна стать исключением из общего для всех правила и не расти!

– Одна не можешь, – сказал Шалтай Болтай, – но с правильной помощью другого ты бы смогла остановиться на семи…

– Какой чудесный у вас пояс! – вдруг заметила Алиса.

(Как она подумала, они достаточно поговорили о возрасте и если они действительно по очереди выбирали предметы разговора – теперь её очередь)

– Или, прошу прощения, чудесный галстук–бабочка. Я должна была сказать “не пояс”, – сказала она в испуге, так как Шалтай Болтай имел обиженный вид. Алиса пожелала, чтобы не она выбирала тему разговора. (“Ах, если б я только знала, – подумала она, – где его шея и где талия?!)

Очевидно, Шалтай Болтайбыл очень сердит – Шалтай Болтай не говорил минуту или две. Когда он заговорил, то заговорил низким басом.

– Это так досаждает, – наконец сказал он, – когда собеседник не отличает галстук от пояса!

– Я знаю, это невежественно до неприличия для меня, – ответила Алиса с таким смирением, что Шалтай смягчился.

– Это галстук–бабочка, дитя, и он действительно чудесен, что ты и заметила правильно. Это презент от Белого Короля и Белой Королевы!

– Это действительно так? – Алиса была довольна хорошей темой для разговора.

– Они подарили его мне, – Шалтай Болтай глубокомысленно продолжил, закидывая одну ногу на другую и обхватывая колено руками, – они подарили его мне как не–деньрожденческий презент.

– Простите, но…

– Я не обижен.

– Имею в виду, что такое не–деньрожденский презент?

– Презент, который дарят тебе когда не твой день рожденья.

– Я больше люблю подарки, которые дарят на день рожденья.

–Не ведаешь что говоришь! Сколько дней в году?

– 365.

– А сколько раз день рождения?

– Только раз в году.

– Если ты отнимешь этот раз от 365 дней, что останется?

–364, очевидно.

Шалтай Болтай выглядел растерянным.

– Я решу это в столбик на бумаге, – сказал он.

Алиса не смогла не улыбнуться, она достала свой молескини вывела разность для него.

365

– 1

___

364

Шалтай Болтай взял её блокнот и посмотрел на вычитание внимательно:

– Выглядит так, словно решено верно, – начал говорить он…

– Вы держите блокнот книзу верхом

– Да, именно так! – радостно сказал Шалтай Болтай, когда Алиса развернула в его руках молескин, – я и подумал, что это выглядит немного странно. И, как я и сказал, пример кажется решенным верно (хотя у меня нет времени убедиться в правильности решения) и демонстрирует, что есть 364 дня, когда можно получать не–деньрожденческие подарки…

– Разумеется.

– И только один день для деньрожденческих подарков. Вот и вся слава для тебя.– Не знаю, что вы имеете в виду под “славой”

Шалтай Болтай улыбнулся насмешливо.

– Конечно же, не знаешь пока я не скажу тебе. Я имею в виду, это отличный аргумент и так я отправляю в нок–даун тебя.

– Но слово “слава” не означает “нок–даун”.

– Когда я использую слово, – сказал Шалтай Болтай весело, – оно означает лишь то, что я хочу чтобы оно значило. Не больше и не меньше.

– А мой вопрос в том, сможете ли вы сделать, чтобы слова означали много разных смыслов?

– То есть, вопрос в том, кто здесь хозяин. Вот и всё.

Алиса была слишком озадачена чтобы что–нибудь ответить, и спустя минуту Шалтай Болтай продолжил говорить:

– У некоторых категорий слов тот ещё нрав. Особенно у глаголов, глаголы самые гордые. С прилагательными можно делать всё что угодно, но не с глаголами, нет. Но так или иначе, я управляю всеми словами! Зевевственно! Вот что я скажу!

– Ах, пожалуйста, скажите мне, что означает Зевевственно?

– О, а сейчас вы говорите как рассудительное и благоразумное дитя, – Шалтай Болтай выглядел очень довольно, – Это слово означает: мы достаточно поговорили на выбранную тему, и было бы гораздо лучше, если ты скажешь, что собираешься делать дальше, предполагаю, ты не планируешь остаться здесь навсегда.

– Очень много смыслов для одного слова, – задумчиво сказалаАлиса.

– Когда я заставлю слово выполнять так много работы как сейчас, – сказал Шалтай Болтай, – я плачу ему сверхурочные.

– Ох, – только и сказала Алиса слишком озадаченная, чтобы вставить ремарку.

– Ах, тебе следует взглянуть, как слова собираются вокруг меня воскресной ночью, – Шалтай Болтай махал башкой из стороны в сторону, – чтобы получить жалованье.

(Алиса не рискнула спросить, чем же он платил им, и я не могу рассказать об этом вам)– Вы выглядите гением в толковании слов, – сказала Алиса, – а будете ли вы так любезны, объяснить поэму “Jabberwocky” ?

– Давай послушаем его, – сказал Шалтай Болтай, – я могу объяснить все сочиненные стихотворения и значительное количество тех, которые ещё не были сочинены…

Это звучало как надежда, и Алиса прочитала:

Грибожливо. Скальчата рльют

подкоп под сад с крокетольём.

Там чепупахи камру пьют

и бескрылинго льют бредльём.

– Достаточно для начала. Как много трудных слов. Которые как портманто – чемодан с двумя отделениями.

– Теперь я вижу это. Что такое грибожливо ?

– Грибной дождь.

– А скальчата?

– Летающие позвоночные существа, которые как птицы и рептилией и формой тела как рамфоримх.

– Должно быть, очень чудесатые существа.

–Йес, – сказал Шалтай Болтай, – и они вьют гнёзда под солнечными часами и живут на вулкане, я точно это знаю!

– Акамраи бредльём?

Камра— кофе, чай, шоколад и немного любви. Бредльём— настой трав на бренди вместо спирта.

– Тогда крокетолё— это поля для крокета, я верно предполагаю? – сказала Алиса, дивясь озарению.

– Да. И, значит, бескрылинго— это такие жалкие бескрылые фламинго, а чепупахи — это беспанцирные черепахи с телячьими глазами…

А насчёт рльютя не уверен – мне кажется, это что-то между роют и пьюти млеют. Однако, когда будешь дальше путешествовать, то может быть услышишь звук этого процесса и когда услышишь — обрадуешься. Кто рассказывал тебе такие заумные вещи, девочка?

– Я прочитала его в книге, – сказала Алиса, – а прочитали мне стихи более легкие чем эти – мне их прочитал Тилитили… я думаю.

– Но что до стихов, – Шалтай Болтай протянул Алисе одну из своих гипертрофированных рук, – я могу читать стихи не хуже других, если на то пошло…

– Не обязательно это делать, – поспешила сказать Алиса, надеясь удержать его от декламирования.

– Стихотворение, которое хочу прочесть, – продолжил он не обращая внимание на замечание Алисы, – написано лишь для твоего развлечения…

И бедная девочка подумала что в таком случае действительно готова выслушать его. Она села и хмуро сказала “спасибо”.

не испытываю никакого желания выходить в окружающую среду –

там хрустит таранька, тщетны старания, и стоит баркас на брусничном льду

– Но я не не испытываю такое нежеланье, – добавил Шалтай Болтай так жалко, словно решил следовать традиции добавлять заколебавшие всех сноски.

– Я вижу.

– Если ты можешь видеть, чего я не хочу, значит у тебя глаза более зоркие чем у большинства, – строго заметил Шалтай Болтай. Алиса промолчала..


хмурый Брейгель курит кальян на краю гриба,

в ожидании следующей зарплаты

– Как это мило, – сказала Алиса.

эти ярмарки, эти бесконечные траты,

вот у Босха – зашел в подсознание, взял лопату –

и рисуй, покуда не прохрипит труба.

– И я тоже так поступлю, если смогу заполнить стихотворение надолго

– Тебе не стоит делать замечания, – сказал Шалтай Болтай, – твои замечания не разумны и сбивают меня с ритма…


не испытываю никакого желания уходить с карусели, пока светло –

эта вечность исследована заранее, сведена и закатана под стекло,

Босх рисует с натуры собрание в Третьем Парголово

ветер с юга, президиум пьян с утра,

от райкома до рая – бумаги и хванчкара –

– Я боюсь, что не вполне понимаю, – сказала Алиса.

– Дальше будет легче, – сказал Шалтай Болтай.


где Дюрер берет таких крупных ангелов?

в Нидерландах ни веса того, ни того пера.

не испытываю никакого желания находиться в покое – тяжелый труд…

Шалтай Болтай прожевал несколько следующихслов с таким чавканием, что Алиса подумала даже с содроганием, что не стала читать эти стихи никому.

у Дюрера на кухне Немига ловит Мгу,

забегает Марфа, требует молока,

у детеныша три крыла, четыре зрачка,

облака раздвигает медленная рука,

небо – в свиток, ключи – под коврик, поспи – пока

новый шарик зреет на гончарном кругу…

И долгая–долгая пауза…


– Это всё? – спросила Алиса, не уверенная, в праве ли она спрашивать.

– Это всё, – сказал Шалтай Болтай – Прощай…

“Это так неожиданно!” – подумала Алиса, почувствовав, что после такого словесного апперкота ей будет трудно, оставаясь, соблюсти этикет.

Алиса встала и протянула руку.

– До встречи, – сказала бедная девочка весёло так, насколько могла.

– Я не смогу узнать тебя даже если мы встретимся, – опечаленно ответил Шалтай Болтай, протягивая для рукопожатия ей только палец…

– Лицо – это то, по чему меня можно узнать.

– Я и жалуюсь на это, – сказал Шалтай Болтай, – Твоё лицо такое же как у всех, – Два глаза, – и он отметил их место большим пальцем в воздухе, – В середине нос и рот под ним… Всегда одно и тоже. Вот если бы у тебя было два глаза слева от носа. Например. Или на лбу рот. Вот это было бы отлично.

–Это не будет отлично.

Но Шалтай только закатил глаза и сказал:

– Подожди пока попробуешь.

Алиса подождала минуту, наблюдая, заговорит ли он снова… но он больше не открывал свои глаза и не обращал внимания на неё. И после того как всего лишь раз сказала “Гудбай” и не получила ответа на это, она спокойно пошла прочь.

А пока шла, не могла удержаться от разговора.

– Из всех пренеприятнейших, пренеприятнейших, пренеприятнейших, – она повторяла и повторяла это слово вслух, словно это было ей очень, очень приятно произносить это длинное слово, – пренеприятнейшихособ, которых я встречала, – но она никогда не закончила эту длинную сентенцию. Потомучто сильный грохот сотряс лес, весь лес, от края и до края…



VII. СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ И ДРАКОН

И через лес побежали солдаты, сперва двойками и тройками, затем десятками и двадцатками, и наконец, сотнями. Пехота словно заполонила весь лес. Алиса испугалась, что её затопчут, и укрылась за дерево.

Это были странные солдаты. Солдаты постоянно спотыкались и падали, давя своими телами упавших раньше товарищей.

Затем появилась кавалерия. У коней по четыре ноги и всадники в седле – смело и гордо. Когда лошади спотыкались, всадники обязательно летелина землю. Такое уж чудесатое правило, и с каждой секундой этот позор становился всё веселее и страшнее.

Когда Алиса смогла выйти из леса, она увидела Белого Короля с молескином, в который Король делал записи.

– Я послал всю королевскую рать, – счастливо крикнул Он, – ты видела это, дорогой друг, видела это?

– Да. Тысячи их.

– 4207, – уточнил Король, сверившись с блокнотом, – я всё–таки не смог послать всех конников, двое нужны для шахматной партии, и также я оставил двух послов для коммуникации с Городом. Пожалуйста, взгляни на дорогу и скажи мне, если видишь кого–то.

– Пусто.

– Я могу только мечтать о таких глазах. Увидеть отсутствие путников на таком расстоянии. Я мог бы видеть только самих путников.

Но эти слова были неинтересны Алисе, она продолжала смотреть на дорогу, ладошкой прикрыв глаза от Солнца.

– Кто–то движется, – наконец сказала она, – И очень медленно, и очень нелепо (А гонец шёл прыгая и вверх и вниз, извиваясь как уж, раскинув руки как веера)

– Это, – подчеркнул Король, – страньший гонец и чудесатые пантомимы. Этот заяц всегда дурачится когда счастлив, а зовут его Паяц.

– Мою любовь зовут на П… – Алиса некстати вспомнила шуточную игру, в которые играющие завершали последующее каждое предложение словом с той буквы которая досталась им, – Мне он нравится, потому что онпугает. Я его боюсь, потому что плясун… Я его кормила пирожками… А имя его – Паяц. А живёт он в…

– Он живет в Плясбурге на площади Пляса, – сказал Король правду, пока Алиса придумала место жительства, – А другого посланца зовут Пьеро. Он движется от меня в город, а заяц – оттуда ко мне. Один гонец всё время приходит ко мне, другой – уходит от меня.

– Я прошу прощения.

– Это не солидно.

– Я всего лишь имела в виду, что не понимаю, как один может только всегда уходить, а другой – приходить.

– А я не говорил тебе? У меня два гонца – один для получения информации, другой для отправки информации.

Наконец гонец нагнал их. Он был настолько изнурён бегом, что не мог вымолвить ни слова, а только корчил страшные рожи и дергался как висельник, издеваясь над Королём.

– Эта юная леди любит тебя под твоим псевдонимом на букву П, – представил Король Алису, тщетно пытаясь перевести внимание гонца на девочку, а гонец весело и зловеще вращал глазами, – Ты меня пугаешь. Я сейчас упаду в обморок. Пожалуйста, дай мне сэндвич.

Алиса невольно развеселилась. Гонец достал из болтающейся у него на шее сумки сэндвич и протянул королю. И Король жадно сьел его.

– Ещё? – сказал Король.

– Осталось только сено.

– Давай сено.

Алиса с радостью увидела, что это привело Короля в хорошее расположение духа.

– Когда ты разбит, эффект любого другого лекарства не будет похож на то, как если бы ты съеласено” – сказал Король как доел.

– Я думаю, лучше всего облиться холодной водой, – предложила Алиса, – или понюхать специальной соли.

– Я не говорил что нет ничего лучше. Я сказал, что эффект не будет похож на то, – сказал Король, а Алиса не захотела спорить.

– Кого ты встретил на дороге, Паяц? – спросил Король, протягивая руку за добавкой.

– На дороге – пусто.

– Правильно. Юная леди тоже увидела это. Безусловно, Пустота настигает нас медленней тебя.

– Я делаю свою работу настолько хорошо насколько могу, – нахмурился гонец, – даже молния не может обогнать меня.

– Конечно, – сказал Король, – иначе Пустота бы пришла раньше тебя. Ты отдышался. Пожалуйста скажи что видел в городе.

– Я прошепчу Вам это, – сказал гонец сложив свои руки у своего рта в трубочку и поднёс трубочку к королевскому уху. Алисе было стыдно за это, но она хотела услышать эти новости. Однако вместо шепота она услышала крик “ОНИ СНОВА ДЕЛАЮТ ЭТО”

Король аж подпрыгнул и в гневе сказал:

– И это ты называешь шёпотом?! Если ты ещё раз так сделаешь, я намажу тебя на хлеб словно масло. Твой голос словно устроил в моей голове землетрясение.

“И это действительно смахивает на землетрясеньице!” – подумала Алиса и отважилась задать вопрос:

– А кто это – они?

– Святой Георгий, сражающийся с Драконом, – сказал Король.
– Дерутся за корону?

– Да, конечно, – сказал Король, – а самое лучшее в этой шутке: они дерутся за мою корону. Давайте побежим и посмотрим на них!

И они побежали. И Алиса твердила про себя странные слова, пока бежала:

Рыбой через пороги,

Рифмой во тьму времен.

С вами Святой Георгий?

С нами – дракон.

Воздух хрустит, как хворост,

В горле сухой налёт.

Скорость, огонь и скорость.

Залп. Доворот.

– Тот кто победит – получит корону? – выговорила Алиса членораздельно настолько, насколько могла, задыхаясь на бегу.

– Нет, – сказал Король, – Что за вздор!

– Не будете ли вы так добры, – сказала Алиса, продолжая задыхаться, – остановиться на минуту – давайте – переведем дыхание на минуту…

– Я добр достаточно, – ответил Король, – но не достаточно могущественен. Перевести дыхание на минуту – это всё равно что перевести вьюгу на латынь.

Алиса больше не имела дыхания на разговоры, поэтому они бежали в тишине, пока не добежали до площади, посреди которой в облаке пыли сражался святой Георгий с Драконом..

Их троица остановиласьрядом с Пьеро, который стоял среди толпы и смотрел на бой с чашкой чая в одной руке и муксунным бутербродом в другой.

– Шляпник только что вышел из тюрьмы. Он не успел допить чай, когда его отправили туда, – шепнул Паяц Алисе, – там ему давали лишь дырки от бублика и ракушки от устриц. Сейчас его мучает голод и жажда…

– Как твоё здоровье, друг? – спросил Паяц, обнимая Пьеро за шею.

Пьеро посмотрел вокруг, покачал головой и снова заскучал.

– Хорошо ли тебе жилось в тюрьме? – спросил Паяц.

Пьеро оглянулся вокруг один раз. Слезинка или две скатились по его щеке и он не сказал ни слова.

– Говори, пожалуйста. Или не можешь? – нетерпеливо крикнул Паяц, а Пьеро только пил и ел…

– Говори, пожалуйста. Или не хочешь? – крикнул Король, – Как проходит бой?

Пьеро с усилием проглотил большой кусок.

– Отлично. Каждый из них падал на землю около восьмидесяти семи раз…

– Я смею предположить, они скоро получат хлеб и соль? – осмелиласьспросить Алиса.

– Да, их ждёт каравай. Я как раз взял немного.

Схватка остановилась. Святой Георгий и Дракон уселись на землю мучительно дыша, пока Король провозглашал десятиминутный перерыв на обед. Гонцы обнесли всех присутствующих хлебом с солью. Алиса взяла ломоть на пробу, ломоть оказался очень сухим…

– Не думаю, что они будут драться, – сказал Король шляпнику, – иди и прикажи бить в барабаны, – и Пьеро поскакал зайчиком…

Минуту или две Алиса глядела ему вослед, и вдруг возбужденно воскликнула “Смотрите, это Белая Королева несётся сломя голову! Быстра-очень-очень!”

– Наверняка, её преследует враги, – сказал Король, не оглядываясь, – ведь лес полон ими.

– Но почему вы не бежите выручать супругу? – спросила Алиса, поражаясь его спокойствию.

Бессмысленно, – ответил Король, – она летит быстро словно снитч… Но я запишу её передвижения, если тебя это успокоит. Она – чудо, – мягко сказал он и открыл молескиндля записи партии, – Скажи, как правильно пишется “чудо”, с “У” или “Ю” ?

В сей же момент к ним подошёл Святой Георг фланируя и держа руки в карманах и сказал королю:

– Кажется, я лучше выступил в бою.

– Немного лучше, немного лучше, – ответил Король нервничая, – тебе не следовало колоть его копьём…

– Я не ранил его, – сказал Георгий беспечно и развернулся, но его очи упали на Алису и воин вновь круто обернулся и начал смотреть на девочку с раздражением.

–Что это?

–Храбрая дева, – представил её Заяц, артистично жестикулируя, – настоящая, а не игрушечная…

– Я всегда считал, что дети, особенно девицы, особенно храбрые – какневероятные мифические монстры. Она точно живая?

– И может разговаривать, – торжественно возвестил заяц.

Георг восхищенно посмотрел на Алису и промолвил “Говори, дитя”…

Алиса не сдержала улыбки и сказала:

– Вы знаете, я всегда думала, что борцы с драконами – это книжные существа, я никогда не видела ни одного борца с драконом…

– Но сейчас мы видим друг друга, – сказал Георгий, – и если ты поверишь в меня, я поверю в тебя. Сделка?

– Да, если вам это понравится.

–Король, пожалуйста, пасхальный кулич, – Георгий повернулся к Королю, – не хлеб с солью, а кулич!

– Конечно–конечно, – пробормотал Король и подозвал мартовского зайца, – открой сумку побыстрее, но не ту, а без сена, другое отделение…

Заяц достал большую пасху из портманто, дал Алисе подержать её и достал блюдо и нож…

К ним подошел усталый Дракон. Его ноздри пыхали дымом.

– Что это? – спросил Дракон подмигивая Алисе. Голос дракона был глубоким и гулким как у Царь–колокола.

–Ах, как ты думаешь? – поспешил спросить Георгий, – но ты не догадаешься, даже я не смог…

Дракон утомлённо посмотрел на Алису сквозь очки и спросил, зевая на каждом слове:

– Обезьяна – Овощ – Или минерал?

– Сказочное чудовище, – сказал Георг, стремясь опередить момент, в котором Алиса откроет рот.

– Будь любезно, любезное чудовище, разрежь нам кулич, – сказав Дракон ложась и кладя мордочку на лапы, и вы тоже садитесь, вы оба, – это он произнес Королю и Георгу, – и давайте честно есть кулич…

Королю было неловко находиться между двумя гигантами, но другого места он для себя не нашёл.

– Давай сражаться за корону, – сказал Георг, глядя на корону, дрожащую на челе Короля…

– Я выиграю, – просто сказал Дракон.

– Я не был бы так уверен на твоём месте.

–Я гонял тебя весь раунд по городу словно новобранца, – повторил Дракон и встал на дыбы.

Их прервал Король, желая предотвратить ссору. Король нервничал, а голос его дрожал:

– По всему городу? По старому мосту ? По площади? Ах, с мозаичного моста такой вид на воду!

– Чего не знаю, того не знаю, – ответствовал Дракон, – всё мешает увидеть пылище, – Любезное чудовище, сколько можно резать угощение?

Алиса сидела на берегу ручья с огромным блюдом на колене и пилила–пилила пирог ножом…

– Это очень огорчает, – сказала девочка Дракону (девочка уже привыкла что именуют чудовищем – её). – Я отрезала несколько ломтей, но они всегда объединяются вновь.

– Ты просто не знаешь, как управляться с зазеркальными куличами, – сказал Единорог, – надо всего лишь сперва обнести всех пасхой и только потом её резать.Это было отнюдь не очевидно, но Алиса всех обнесла угощением и угощение само распалось на части.

– А теперь разрежь его, – скомандовал Дракон, когда Алиса села обратно с пустым блюдом…

– Это не по справедливости, – сказал Георг, когда Алиса села с ножом в руке, – Чудовище дало Дракону вдвое больше чем мне.

– Зато себе ничего не оставило, – сказал Дракон, – Милое чудовище, ты что, не любишь пироги?

И прежде чем Алиса ответила, заиграли барабаны.

Алиса не смогла разобрать, откуда шум, заполнивший собою весь воздух и прогуливающийся и резвящийся даже в её голове.

Алиса вскочила и в ужасе перепрыгнула через ручей, успев увидеть, как Георг и Дракон встали, а их губы раздражённо-раздражённо кричали “ПОЛНЫЙ КОНЕЦ ОБЕДА!”

“Если вот это вот всё не изгонит их из города, ничто не сможет…” – подумала девочка.



VIII. ТЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИ, ЧТО Я ПРИДУМАЛ!

Шум всё уменьшался и уменьшался, пока не обратился мёртвой тишиной. Испуганная девочка подняла голову. Не было видно никого, и её первая мысль – она видела сновидение о гонцах–дуралеях, о Драконе и Святом Георгии.

Вот только большое блюдо лежало у её ног.

“И, значит, мне не приснились они – если только и вот это вот тоже не часть грандиозного сновиденья. Но я надеюсь, что это мой сон, а не Алого Короля. Я не хочу быть частью сна кого–то другого. Я хочу пойти и разбудить его и посмотреть, что получится!…”

В этот момент её мысли прервал громкий клич “Хей! Шах! Шах!”, и размахивая булавой рыцарь в красных янтарных доспехах прогалопировал к ней. Доскакав до Алисы, внезапно остановился конь и красный кавалеристсвалился с коня крича “Я пленяю тебя!”.

Рыцарь напугал её, но смотря на то как он залезал в седло Алиса боялась больше за него, чем за себя. И когда он залез на коня, то заговорил вновь “Я пленя…”, и его перебил другой голос “Хей! Шах! Шах!” и удивлённая девочка оглянулась посмотреть на очередного врага.

Белый Рыцарь подъехал к ним и тоже свалился с коня и поднялся. Затем два рыцаря стояли и смотрели друг на друга, не говоря ничего. Алиса недоуменно разглядывала то одного, то другого.

– Я объявил её своей пленницей! – наконец возвестил Красный Рыцарь.

– Да, и я явился спасти её, – парировал Белый Рыцарь.

– Отлично, будем драться за неё, – сказал Красный Рыцарь и снял с седла свой шлем, похожий на голову коня, и надел.

– Вы будете соблюдать правила? – спросил Белый Рыцарь, тоже надевая шлем.

– Конечно, я всегда дерусь по кодексу , – ответил Красный Рыцарь. И они стали бить друг друга с такой большой яростью, что Алиса укрылась за дерево – чтобы не попасть под булавы.

“Мне хочется знать, каковы эти правила. Кажется, первое правило – если рыцарь проводит успешный удар, то слэмит соперника с лошади, а если промахивается — падает сам. Второе — они держат дубины словно Тилибом с Тилитили… Хах! Какой шум когда они падают… Словно каминные приборы падают на решётку! И как спокойны лошади — они всегда покорно позволяют взбираться на себя и сваливаться — словно парты.

Неподмеченное Алисой правило битвы, похоже, заключалось в том, что рыцари всегда падали на голову. Причём битва закончилась, когда они свалились с коней рядом друг с другом, и когда это произошло, то поднявшись они пожали друг другу руки, и Красный Рыцарь влезв седло и отгалопировал прочь.

– Это славная победа, не так ли это? – тяжело дыша спросил Белый Рыцарь.

– Не уверена, – сказала Алиса, – не хочу быть в плену, хочу быть королевой.

– И ты будешь ей, когда пересечешь ещё один рубеж, – сказал Белый Рыцарь, – я буду сопровождать и охранять тебя до рубикона, а когда мой ход завершится — поверну назад.

– Большое спасибо, – сказала Алиса, – а могу ли я помочь вам с шлемом?

Было очевидно, что бедный Рыцарь не сможет справиться с этим сам, зато Алиса смогла освободить его голову от шлема.

– Можно вздохнуть вольготнее, – сказал Рыцарь, приглаживая взлохмаченныеволосы обеими руками и поворачивая благородное лицо с большими кроткими глазами к Алисе.

Она подумала, что никогда не видела более некрасивого, более особенного человека.

Рыцарь был облечен в гипсовые доспехи, которые, конечно же, плохо сидели на нём, и у него через плечо свисал кверху дном неординарной формы и с болтающейся крышкой сосновый ящик. Алисы поглядела на ящик с большим любопытством.

– Я вижу, ты восхищена моим ящичком, – Рыцарь сказал это в дружелюбно, – это моё собственное изобретения, чтобы хранить в нём одежду и сандвичи. Он кверху дном, чтобы дождевые капли не попали внутрь.

– Но вещи могут ВЫПАСТЬ, – учтиво заметила Алиса, – вы знаете, что крышка открыта?

– Я не думал об этом, – сказал Рыцарь, и тень досады легла на его лицо, – тогда все вещи, должно быть, выпали. И ящик мне не нужен без них, – и Рыцарь отстегнул ящик и когда уже был готов отбросить в заросли, неожиданная мысль ударила рыцарю в голову и рыцарь рачительно повесил ящик на дерево.

– Можешь ли ты предположить почему я сделал это? – сказал Рыцарь Алисе (та покачала головой), – Я надеюсь, что пчёлы совьют там гнездо и у меня будет мёд.

– Но у вас же прикреплен к седлу улей или нечто похожее на него? – сказала Алиса.

Это очень хороший улей, – Рыцарь сказал неудовлетворённым тоном, – возможно, самый лучший. Но ни одна пчела ещё не подлетела к нему. Рядом с ульем другой предмет – мышеловка. Или мыши отпугивают пчёл, или пчёлы отпугивают мышей — я точно не знаю.– Но зачем вам мышеловка? – удивилась Алиса, – ведь едва ли может так случиться — мыши на спине лошади!

– Да, пожалуй, – ответил Рыцарь, – и если окажутся, не хочется чтобы бегали повсюду… Это хорошо – быть готовым ко всему. Это причина, почему на ногах моей лошади – браслеты.

– А для чего они? – спросила Алиса очень удивляясь.

– От акульих укусов. Это моё собственное изобретение! Помоги мне взобраться. Я поеду с тобой до опушки. Для чего блюдце?

– Для кулича.

– Нам лучше взять блюдо с собой, чем не брать. Оно будет очень кстати, если увидим пасху. Пожалуйста, помоги положить блюдце в сумку.

Это заняло много времени. Алисы держала открытой сумку ОЧЕНЬ осторожно, ведь Рыцарь ОЧЕНЬ неуклюже помещал блюдо в сумку. Два или три раза Рыцарь и сам упал внутрь.

– Это было сложно, как ты видела, – сказал Рыцарь, когда они справились с задачей, – в сумке много подсвечников, – и Рыцарь привесил сумку к седлу, которое уже было перегружено морковью, чётками, стальным каминным набором и ещё всякой всячиной.

– Я надеюсь, твои волосы хорошо закреплены? – продолжил речь Рыцарь, когда они двинулись в путь.

– Только как и обычно, – улыбнулась девочка.

– Вряд ли это будет достаточно. Ветер крепчает словно ирландский кофе.

– А вы придумали план, как уберечь ваши от сдувания?

– Пока нет. Зато есть план, как уберечь волосы от упадения.

– Я очень хочу услышать его, очень–очень.

– Primo. Нужно взять прямую ветку, – сказал Рыцарь, – Secundo. Затем сделать так, чтобы волосы поползли вверх по ней как удавы… Причина упадения волос – они свисают вниз, но ничто никогда не падает вверх. Ты можешь попробовать это, если захочешь.

“Это не звучит как удобный план”, – подумала Алиса, и она двигалась несколько минут в тишине, размышляя над идеей, и каждую остановку она помогала бедному Рыцарю, который не был хорошим седоком.

Когда лошадь останавливались (это было очень часто) – Рыцарь падал вперед. Когда лошадь снова начинала идти (это случалось очень неожиданно) – Рыцарь падал назад. В остальном – Рыцарь держался в седле просто превосходно – ну, кроме привычки периодически падать с лошадиного бока – причём обычно в сторону, с которой шла Алиса. Алиса вскоре поняла, что лучше не идти бок о бок с лошадью.

– Мне кажется, у вас не было много практики в езде, – рискнула сказать Алиса, в пятый раз помогая подняться Рыцарю.

И тот был обескуражен этим замечанием.

– Почему ты решила так? – спросил он, взбираясь в седло и держась за волосы Алисы правой рукой, чтобы не упасть в левую сторону.

– Люди не сваливаются так часто, если много тренировались.

– Я даже служил в гвардейской кавалерии, даже для этого я тренировался достаточно, – пасмурно сказал Рыцарь, – Достаточно!

Алиса не смогла придумала ничего лучше чем сказать “Неужели?”, но она сказала это так тепло, насколько могла. Они прошли ещё немного в тишине, в которой Рыцарь закрыв глаза бормотал себе под нос и Алиса тревожилась, когда же случится очередное падение?

– Великое искусство верховой езды, – Рыцарь внезапно заговорил громко, размахивая десницей, – заключается, – предложение закончилось так же внезапно, как и началось… Рыцарь упал на голову и прямо на тропинку, по которой шла Алиса.

Алиса вновь испугалась и обеспокоенно спросила, поднимая его:

– Надеюсь, вы не сломали кости?

– Тебе не нужно ничего говорить, – Рыцарь сказал это так, словно не возражалсломать две–три кости, и вновь начал: – Великое искусство верховой езды, как я уже сказал, заключается в том чтобы правильно балансировать… Вот так!

Рыцарь выпустил уздечку, вытянул обе руки и упал в этот раз на спину, под копыта…

– Я тренируюсь достаточно, – продолжил он, когда Алиса вновь поднимала его, – достаточно!

– Это так нелепо! – потеряв терпение воскликнула Алиса, – вам следовало ездить на деревянной лошадке–на–колёсиках!

– Этот вид лошадей скачет плавно? – с величайшим интересом спросил Рыцарь, обхватывая лошадиную шею в попытке уберечься от падения…

– Гораздо более плавно чем живая лошадь, – сказала Алиса, взрываясь хохотом, пусть и сделала всё возможное чтобы не рассмеяться.

– Я куплю одного, – задумчиво сказал Рыцарь, – одного или двух, или нескольких…
Короткое молчание, и Рыцарь снова продолжил:

– Я великий дока в изобретениях… Вот, кстати, сейчас — когда ты поднимала меня, я выглядел задумчивым?

– Вы выглядели так же серьезно, как и маленькая могила…

– Замечательно. Как раз сейчас я придумывал новый способ преодоления ворот. Рассказать?

– Да.

– Сперва я расскажу тебе, как пришёл к этой мысли: единственная сложность в преодолении ворот – это ноги. Голова уже находится достаточно высоко.

Primo. Надо поместить свою голову к верху ворот. Secundo. Встать на голову, тогда ноги тоже будут достаточно высоко. Таким способом можно преодолеть врата.

– Я думаю, вы перелетите их, когда проделаете это, – задумчиво сказала Алиса, – но не думаете ли вы, что это будет архисложно?

– Я не пробовал это, – сказал Рыцарь пасмурно, – я не уверен, но боюсь, что это немного затруднительно.

Рыцарь выглядел раздосадованным.

–У вас страшный шлем, – сказал Алиса преувеличенно–весело, – и это тоже ваше изобретение?

Рыцарь взглянул на свой шлем, висевший на седле.

– Да, – сказал он, – я изобрел шлем лучше, сверкающий как конус клубничного сорбетто… Когда я носил его, если я сваливался с коня, он всегда упирался в землю, и когда я падал на небольшое расстояние — впрочем, существовала опасность, что однажды я упаду внутрь него. И, конечно же, это однажды случилось со мной, а самое худшее: прежде чем я выбрался наружу, Жорж приехал и надел шлем. Он подумал, что это его шлем.Рыцарь говорил это чересчур торжественно, и девочка не посмела рассмеяться.

– Я боюсь, вы причинили ему боль, – сказала девочка дрожа, – когда очутились на его голове.

– Да, я лягался, – сказал Рыцарь слишком, слишком серьезно, – и Георгий снял шлем, и ему потребовались часы и часы, чтобы освободить меня из шлема. Я был быстр как молния!

– Но это другая категория быстроты, – возразила девочка.

Рыцарь покачал головой.

– У меня с собой были все виды быстроты, я уверяю тебя, – и Рыцарь экзальтированно поднял руки, когда говорил – и стремительно выпал из седла головой вперед в глубокую яму.

Алиса добежала до края канавки. Она всерьёз испугалась, ведь некоторое время Рыцарь балансировал великолепно и девочка боялась, что Рыцарь в самом деле поранился в этот раз. Она видела лишь подошвы его сапог и была очень, очень рада услышать, как он повторяет своим обычным голосом:

– … все виды быстроты, но с его стороны было неосторожно одевать чужой шлем, особенно – с владельцем этого шлема внутри…

– Как вы можете говорить так спокойно застряв головой вниз? – спросила Алиса, вытаскивая его за ноги и кладя его на край канавки.

Рыцарь удивился.

– Есть ли разница, где моё тело? – сказал он, – мой разум всё равно работает. И чем моя голова ниже, тем быстрее придумываю новые вещи.

– Моё самое удачное изобретение, – продолжил Рыцарь, – это новый пудинг. Я придумал его когда ел мясо.

– Как раз для того, чтобы его приготовили к следующей перемене блюд?

– Нет, конечно, не к следующей же перемене…

– Значит, на следующий день? Предполагаю, вы не хотели бы съестьдва десерта за обед…

– Это было бы замечательно, но было отнюдь не так. И не на следующий день… Фактически, – он склонил голову и его голос звучал ниже и ниже, – Не думаю, что пудинг был когда–нибудь приготовлен. И всё же это мог быть отличный пудинг!

– Из чего? – спросила Алиса, желая развеселить. Ведь бедный Рыцарь, казалось, совсем упал духом…

– Во–первых, из промокашки, – со стоном ответил он.

– Тогда пудинг бы не был вкусным, боюсь…

– Не был бы, – поспешил прервать её Рыцарь, – если состоял б только из промокашки. Но если смешать промокашку с порохом и сургучом… Но вот тут я должен покинуть тебя.

Они вышли на опушку.

Алиса выглядела очень озадаченной – она думала о пудинге.

– Ты печальна, – беспокойно сказал Рыцарь, – позволь спеть стихотворение чтобы утешить тебя.

– А оно длинное? – спросила Алиса, которая услышала сегодня весьма значительное количество стихов.

– Длинное, но очень, ОЧЕНЬ красивое. У каждого, кто слышит как я пою её – текут слезы из глаз, – или –

– Или? – сказала Алиса, чтобы заполнить внезапную паузу.

– Или не текут, знаешь ли. Название стихотворения называется “Косой взгляд”.

– О! Такое название у песни, так? – спросила Алиса, желая почувствовать искренний интерес.

– Нет, ты не понимаешь, – Рыцарь выглядел немного раздосадованно, – так называется название, которое на самом деле является “Пожилой напыщенный дворецкий”.

– Тогда я обязана спросить: так называются стихи?

– Нет, не обязана. Это другое. Блок стихов зовётся “Над небесною горою”.

– И что это тогда за стихотворение? – сказала Алиса, она была совсем сбита с толку.

– Я как стремился сказать это, – сказал Рыцарь, – стихотворение не называется, а является “Зазеркальная сказка” , и его придумал я!

Сказав это, Рыцарь остановил коня и выронил поводью на шею скакуна, и медленно отбивая ритм одной рукой, с бледной улыбкой сияющей на интеллигентно–глупом лице и свидетельствовавшей что Рыцарь очень наслаждается музыкой песней, начал

Из всех странных вещей в Зазеркалье именно это она запомнила отчетливее всего. Эту картину она вспоминала долгие годы так, будто она произошла вчера. Серые плоские разные глаза и жалкую лукавую улыбку Рыцаря, лучи солнца на его волосах и сиявшие на его доспехах так, что ослепляли её — и серый в яблоках пони, щиплющий траву, и густые тени белесоватыхстволов на ярко-огненной листве…

Она левой рукой прикрыла глаза и, спрятавшись за деревом, наблюдала за странной парой и слушала в полудреме печальный ритм песни

– Но мотив написал не он, – так показалось ей. Она стояла и слушала очень внимательно и слёзы не навернулись на её глаза.


Над небесною горою

Поднимались стены замка,

И река вилась змеёю,

Как причудливая рамка.

Ночью солнце там дремало,

Петь в том замке был обычай,

И он звался замком Храпа,

Пудинга и Гордых Кличей.

В замке были властелины:

Принц, на днях ещё из детской,

Золотистые павлины

И напыщенный дворецкий.

Принц был ворона прелестней,

Принц был джубджуба проворней,

Он был прозван принцем песни

Посреди весёлой дворни.

И павлины, словно фейри,

Краской спорили с цветами,

Выгибая с негой шеи,

Похваляяся хвостами.

Без цветистых прибауток

Говорить не мог дворецкий,

И служил предметом шуток

Всем наряд его эстетский.

Вид принявши молодецкий,

Принц несётся на охоту,

Но за ним бежит дворецкий

Отогнав свою дремоту.

Он кричит в смешном испуге —

Кудри смялись, развилися:

“Гей вы там, постойте, слуги,

Принц, не езди, воротися!

“За пределами Эйт–сквера

Есть заклятые дороги,

Там я видел Табафрута

На огромном бармаглоте

Кровожадный, ликом тёмный,

Он бросает злые взоры,

Бармаглот его огромный

Потрясает рёвом горы.

Не ходи за те границы,

Помни старые законы,

Видишь, траурные птицы,

В небе плавают вороны”.

И, скача из рощей в рощи,

Принц вошёл в страну страданья,

Где, как папоротник тощий,

Вырастают заклинанья.

Там, как сны необычайны,

Извиваются удавы…

…Но дворецкий знает тайны,

Жжёт магические травы.

Не успел алтарь остынуть,

Табафрут уже встревожен,

Не пытается он вынуть

Меч стрижающий из ножен.

На душе тяжёлый ужас,

Непонятная тревога,

И трубит он в рог, натужась,

Чтобы вызвать бармаглота.

Но он скоро рог оставит:

Друг его в лесистом мраке,

Где его упорно травят

Быстроногие собаки.

Юный принц вошёл нечаян

В этот дом глухих рыданий,

И испуганный хозяин

Был потащен на аркане…

Табафрута посадили

Одного с его тоскою

В башню мрака, башню пыли,

За высокою стеною.

Говорят, он стал добрее,

Проходящим строит глазки

И о том, как пляшут фейри,

Сочиняет детям сказки.

Когда Рыцарь пропел последние слова неоромантической баллады, то взял поводья и повернул коня обратно в сторону, откуда пришёл.

– Тебе останется пройти только несколько метров, – сказал бедный Рыцарь, – вниз по холму и через маленький ручей, и ты станешь королевой. Но пока останься со мной и проводи меня взглядом, – добавил он, едва алиса повернулась с нетерпеливым выражением лица в указанном рыцаре направлении, – это не долго… Ты можешь подождать и помахать своим платком? До тех пор, пока я не поверну? Это подбодрит меня, вот увидишь… Пожалуйста.

– Разумеется, я подожду, – сказала Алиса, – большое спасибо что проводили меня так далеко. Надеюсь, песня вам понравилась…

– Я тоже надеюсь на это. Но ты не плакала так много, как я надеялся…

Они пожали руки и рыцарь сонно поехал в лес. “Проводы не займут много времени”, – сказала Алиса самой себе, – “Да, это опять случилось! Опять на голову! Но он вскочил в седло легко, а как много вещей навешано на коня!” – Алиса продолжила говорить сама с собой, наблюдая как шаг–шагал конь по тропе и рыцарь опять падал то с правого бока, то с левого).

После пятого или четвертого падения, он оказался у поворота, и девочка махала платочком пока Рыцарь не исчез из виду.

– Надеюсь, это воодушевит его, – сказала она, развернувшись чтобы побежать по холму – ведь это последний ручей, и я стану королевой! Королевой! Ах, сколько в этом звуке для сердца моего слилось!

…Вот она уже у ручья!

– Восьмая Площадь! – в восторге воскликнула она,

перепрыгнув через ручей и ударившись оземь о мягкий луг с цветочными клумбами!

– Я так рада оказаться здесь, ах, что это на моей голове? – воскликнула она в деморализующем испуге, обхватив руками что–то тяжелое окружившее вверх ее головы.

– Как бы это могло попасть на меня без моего ведома? – спросила она себя, когда сняла это и положила на колени, желая понять, что это может быть…

И это – Золотой Венец.



IX. КОРОЛЕВА АЛИСА

– Какой восторг! Я не ожидала, что стану королевой так рано, – сказала Алиса и продолжила строго (Алиса любила бранить себя), – но я скажу Вам, что этозначит, Ваше Величество, – Вы должны не разваливаться на траве – так, как сейчас Вы сидите. Королевы должны сохранять королевственную осанку.

Алиса поднялась и пошла , боясь что корона упадёт. Алиса успокаивала себя мыслью, что никто не видит её. “И если я действительно Королева, – сказалаона себе и вновь присела, – научусь держать себя завтра”.

Всё случившееся было так странно, что Алиса отнюдь не почувствовала удивление, когда увидела, что Белая и Красная Королевы сидят по правую и по левую её руки. Алиса хотела спросить, как они оказались тут, но не смогла определить, будет ли это вежливо. Она подумала и решила, что лучше спросить, когда кончится шахматная партия.

– Не могли бы Вы подсказать мне, – испуганно начала она, смотря на Красную Королеву.

– Говори после того, как к тебе обратились, – отрезало Её Величество.

– Если бы каждый следовал такому правилу, – сказала Алиса, всегда готовая к маленькой полемике, – Если бы вы говорили только тогда, когда к вам обратились, а вероятный собеседник ждал бы, пока не обратятся к нему, никто не сказал бы никому ничего…”

– Это смешно! Неужели не понимаешь, милое дитя? – Красная Королева нахмурилась, подумала и внезапно сменила тему, – Почему ты сказала “И если я действительно королева…” ? Какое право имеешь ты называть себя так? Ты не можешь ей быть, пока не сдашь экзамен. И чем быстрее начнём – тем лучше.

– Я всего лишь сказала ЕСЛИ…, – побледневшая девочка сделала достойную сожаления попытку сослаться на свои слова.

Две Королевы переглянулись, с лёгкой дрожью Красная Королева отметила: Она говорит, что она только сказала “Если”

– Но она сказала гораздо больше чем одно слово! – заламывая руки, простонала Белая Королева, – И ах-ах! Намного больше!

– Ты не можешь отрицать это, – сказала Красная Королева Алисе – Всегда говори только правду, думай что говорить и записывай сказанное.

–Я уверяю Вас что я не разумела… – начала Алиса, а Красная Королева прервала её нетерпеливо.

– Это именно то, чем я недовольна. Как ты полагаешь, есть ли толк в дитя без мысли? Каждая шутка должна иметь смысл, а дитя более важная шутка чем шутка. А это ты не сможешь отрицать, даже если двумя руками.

– Я не отрицаю что–либо руками.

– А никто и не говорит, что ты делаешь так, – уточнила Красная Королева, – Я сказала, что ты не сможешь это, даже если попытаешься.

– Девочка в таком состоянии ума, – сказала Белая Королева, – что ей хочется не соглашаться. Только она не знает, с чем нужно не соглашаться.

– У неё неприятный порочный нрав, – заметила Красная Королева. Повисла тягостная тишина на минуту или две.

Тишину прервала Красная Королева же, которая сказала Белой Королева:

– Я приглашаю Ваше Величество на званный полуденный обед в честь Алисы.

Бледная Королева бессильно улыбнулась и ответила:

– А я приглашаю Вас.

– Я не знала, что у меня вообще будет званный обед, – сказала Алиса, – но если он будет, я думаю это мне приглашать гостей.

– Мы дали тебе возможность сделать, – заметила Красная Королева, – но я думаю, тебе ещё не преподали так много уроков хороших манер…

– Поведению не учат на уроках, – сказала Алиса, – Уроки учат сложению и тому подобным вещам…

– Ты умеешь складывать? – спросила Белая Королева, – Скажи, сколько будет один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один ?

– Не знаю, я потеряла счёт.

– Она не умеет складывать – вмешалась Красная Королева, – а можешь ли ты решать задачи на вычитание? Сколько будет, если девять отнять из восьми?

–Этого нельзя сделать, – уверенно ответила Алиса.

– Она не умеет вычитать, – сказала Белая Королева, – А деление – деление ты можешь? Раздели булку ножом, что получится?

Я предполагаю, – начала Алиса, но Красная Королева ответила за неё: Бутерброды с муксуном, конечно же. Но попробуй другое выметанье. Отними у собаки кость, что останется?

Алиса задумалась.

– Кости не останется, если я заберу кость, и собака не останется – она будет следовать за мной чтобы укусить. И наверно, меня тоже не будет.

– Значит, ты думаешь, что не останется ничего? – уточнила Красная Королева.

– Я думаю, ответ таков.

– Неверно. Впрочем, как обычно! – сказала Красная Королева, – останется собачье терпенье.

– Но как?

– Смотри. Собака потеряет терпение, так?

– Возможно, – ответила Алиса предусмотрительно.

– Затем она побежит за тобой. Значит, её терпение останется на месте! – с торжеством воскликнула Королева

Алиса произнесла настолько серьезно насколько могло:

– Собака и терпение могут пойти в разные стороны, – Алиса произнесла настолько серьезно насколько могла, но она не смогла не подумать “какие ужасные нонсенсы мы тут говорим!”

– Она не может суммировать, ни капельки, – сказали вместе обе Королевы и с величайшей солидарностью.

– А можете ли вы делать суммы? – сказала Алиса, повернувшись внезапно к Белой Королеве. Алиса не нравилось, что так много времени ищут её вину.

Королева тяжело задышала и закатила глаза:

– Я могу складывать, если мне дадут время подумать, но вычитать я не смогу при любых если.
– Знаешь ли ты азбуку? – спросила
Красная Королева.

– Знаю.

– И я тоже, – прошептала Белая Королева, – мы будем вместе повторять её, моя дорогая. Я открою тебе секрет. Я умею читаю слова состоящие из одной буквы. Разве это не здорово? Не теряй настроя, ты тоже придешь к этому, рано или поздно.

Красная Королева вновь атаковала:

– Ты можешь ответить на практическиевопросы? Как готовится хлеб?

– Я знаю это, – горячо воскликнула алиса, – Возьмём немного муки…

– А где сорвешь муку, в саду или в живой изгороди?

– Муку вовсе не рвут…, – попробовала объяснить Алиса, – в земле растут…

– На скольких акрах? – уточнила белая королева, – ты не должна опускать детали…

– Её голову нужно обмахать, – встревожилась Красная Королева, – у нее повысилась температура из–за обрабатывания такого большого количества.

И она с Алисой стали обмахивать бледную королеву листяными веерами, пока Белая Королева не попросила остановиться, потому что это расстрепало её волосы.

– Она вновь в порядке, – сказала Красная королева, – а ты знаешь языки? Как по–французски будет “тидл-тили-тви”?

– Это не русское слово, – пасмурно ответила Алиса.

– Кто сказал, что это так?

Алиса подумала, что знает как выйти из трудного положения на этот раз.

– Если вы скажете, из какого языка это слово, я скажу как оно будет звучать по–французски! – ликующе воскликнула она.

Но Красная Королева приосанилась и сказала: Королевы никогда не торгуются.

“Я бы хотела чтобы королевы никогда не докучали вопросами” подумала Алиса.

– Давайте жить дружно, – сказала Белая королева в тревоге – Что является причиной молнии?

– Причиной молнии является, – сказала Алиса решительно и без сомнения, ведь она была абсолютно уверена в этом, – является гром. Ох, нет, нет, нет, – поспешила она поправиться, – Я подразумевала обратную последовательность.

– Слишком поздно поправляться, – сказала Красная Королева, – когда ты что–то утвердила, ты это утвердила и должна принимать последствия.

– Это напомнило мне, – сказала Белая Королева, опустив глаза и нервносжимая–разжимая руки, – у нас была такая гроза в прошлый четверг, я имею в виду в один из прошедших четвергов на неделе…

Алиса озадачилась. В нашей стране, у нас каждый день недели только один раз на неделе…

– Это довольно ненасыщенная жизнь, у нас дни или ночи по две или три сразу, а иногда зимой мы берем пять ночей сразу, чтобы было теплее, знаешь ли, – сказала Красная Королева.

– Пять ночей теплее одной? – осмелилась задать вопрос Алиса.

Разумеется, в пять раз теплее.

– Но, следуя правилу, они должны быть в пять раз холоднее…

– Именно так! – воскликнула Красная Королева, – в пять раз теплее и в пять раз холоднее, так же, как я в раз пять богаче и в пять раз умнее тебя.

Алиса вздохнула и подумала “Это очень похоже на загадку без ответа!”

– Шалтай Болтай тоже видел это, – Белая Королева говорила так тихо, словно беседу вела сама с собой, – он подошел к зеркалу с кальяном…

– Что он хотел? – спросила Красная Королева.

– Он сказал, что хотел бы выйти, потому что искал табак, ведь “табак закончился беда – пойду куплю табак!” , а у нас…

– А у вас тут растёт табак? – Алиса спросила изумлённо.

–Да, но только по пятницам, если вчера был дождик.

–Я знаю, зачем Шалтай Болтай приходил, – сказала Алиса, – он хотел рисовать…

Но Белая Королева вновь заговорила: шел такой страшный дождь, лил жуткий снег, какие ты и представить себе не можешь (Красная Королева уточнила: Девочка никогда и не могла представить такое). Снаружи – снег, в камине – чад, вся комната в дыму… Я была так фрапирована, что не смогла вспомнить даже собственное имя.

Алиса подумала про себя “Я бы не пыталась вспомнить своё имя посреди такого бардака, что пользы было бы мне в имени моём?”, но не сказала это вслух, потому что она боялась задеть чувства королевы.

– Ваше Величество, вы должны извинитьеё, – сказала Красная Королева Алиса, взяв руку Белой Королевы и ласково гладя её, – у неё доброе сердце, но она не может не говорить глупости. Это обязательное правило для неё.

Белая Королева робко посмотрела на Алису, Алиса почувствовала, что обязана сказать что–то доброе, и Алиса не могла придумать, что сказать.

– Она не получила хорошего воспитания, – продолжила объяснения Красная Королева, – но у неё очень доброе сердце. Погладь её голову и увидишь, как она будет рада.

На это у Алисы не хватило смелости.

– Немного доброты, и накручивание волос на бигуди – это сотворит чудо.

Белая Королева широко вздохнула и положила голову на плечо Алисы:

– Я такая сонная…

Она так устала, бедняжечка, – сказала Красная Королева, – пригладь её волосы, одолжи ночной колпак и спой колыбельную.

– У меня нет с собой ночного колпака, – сказала Алиса, выполняя первое распоряжение, – И я не знаю колыбельных…

Баю–баюшки–баю,

Не ложися на краю –

С плеча свалишься,

Переплачешься.

А снится тетя крёстная,

А снится фея крестная

Она ведёт на бал тебя

И приведёт на бал тебя

Где блюда поют

Детям есть не дают

А–а–а–а, а баю–баю–баю, а–а–а–а

– Сейчас ты знаешь слова, – сказала Красная Королева и положила голову на плечо Алисы, – спой же её ещё раз для меня, я тоже засыпаю…

В следующий момент обе королевы захрапели.

– Ах, что же мне делать! – ахнула алиса, глядя растерянно как сперва одна круглая голова, а затем и вторая скатились с её плеч и легли на её колени словно тяжелые гири.

– Я не думаю, чтобы когда–нибудь кому–нибудь приходилось заботиться сразу о двух королевах. Нет, нет, это не было за всю историю России…

– Пожалуйста, проснитесь, вы так тяжелы, – сказала девочка, – но слышала только благородный храп, который становился всё более и более музыкальным с каждой минутой и звучал уже как куплет…

Девочка слушала песню так жадно, что не заметила, как две большие головы исчезли с её колен…


Она стояла перед дверным арочным входом, поверх которого были буквы КОРОЛЕВА АЛИСА. А с каждой стороны арки было по ручному звонку, один был помечен
звонок для гостейи другой – звонок для слуг.

“Я позвоню в колокольчик, когда песня кончится,” – подумала озадаченная Алиса, – “Вот только в какой? Я не слуга и не гость. Должен быть ещё колокольчик, маркированный для королевы”.

И тут приоткрылась дверь, и высунулось нечто с огромной птичьей клювастой головой и в одну секунду проговорило “Нет приёма до недели, которая настанет после следующей недели” и закрыло дверь с громким хлопком.

Алиса стучала-звонила понапрасну долго, и в конце концов сидевший под деревом старик–лягушка в великанских ботинках и ярко–жёлтой одежде, поднялся и заковылял к ней:

– Что такое? – хрипо и глубоко проквакала лягушка

Алиса развернулась к нему, желая карать вину какую угодно.

– Где слуга, обязанность которого принимать вызовы? – сердито начала она.

– Принимать вызовы? – спросила лягушка.

Алиса едва не затоптала ножкой раздраженная манерностью, с которой старик–лягушка растягивал слова.

–Да, принимать вызовы.

Лягушка с недоумением посмотрела на неё большими но слабовидящими глазами, затем поморгала, словно желания избавиться от наваждения.

– Принимать вызовы? Но разве этим занимаются слуги? И разве могут исходить вызовы от столь юной особы? – голос лягушки был настолько хриплым, что Алиса его едва слышала.

– Я не понимаю ваше мышление, – сказала она.

– Я говорю по–русски, не так ли? – спросила лягушка, – или ты глуха? Тебя обидел замок?

– Нет, – беспокойно сказала Алиса, – я только стучала в дверь.

– Это не следует сделать, не следует делать. Это её раздражает – пробормотала лягушка и пнула дверь своей левой большой ногой, – Ты должна оставить дверь в покое, – лягушка задыхалась от большого приложенного усилия и заковыляла обратно, – и тогда она тебя тоже оставит в покое, это просто.

И в этот миг дверь распахнута настежь, и тонкий голос начал петь:

“Кто нищ, кто гранд, кто млад, кто сед –

пусть все придут ко мне на обед!”

Велит Алиса скипетром,

Венцом и королевским ртом.

И сотни голосов подхватили:

“Давайте пить пуэр и ром

Дим-дон, дин-бом, стол кверху дном”

“Алисе славу возгласим

Поп-корно девять раз по три”

Последовал сбивчивый гвалт аплодисментов, и Алиса подумала “Девять раз по три. Я надеюсь, кто–то считает?”

Через минуту настала тишина, и тот же тонкий голос запел другой куплет:

Спасибо вам, что средь всех бед,

К ферзям пришли вы на обед!

Одарим вас мы пухом и пером,

буджумом, снарком, летним сном=

И вновь хор:

Заполним кубки облаком,

чернильным миром с песком

“Алисе славу возгласим

Мы трижды девять раз по три”

– Трижды девять раз троекратная глория! – Алиса повторила в отчаянии, – Да, они издеваются, это никогда не будет кончено, я лучше войду сейчас!

И тут же установилась мёртвая тишина.Алиса нервно взглянула на стол и пошла по большому залу, обратив внимание, что там около пятидесяти гостей разных обликов. Причём некоторые были животными, некоторые – птицами и были даже цветы.

– А я рада что они пришли без приглашения, – подумала она, – я никогда не поняла, кого бы мне следует позвать на пир!

Во главе стола было три кресла, и два уже заняты Красной и Белой Королевой, но средний трон – пустой. Алиса села туда, чувствуя себя дискомфортно от тишины и желая, чтобы кто–нибудь заговорил.

Наконец Красная Королева заметила:

– Вы пропустили суп и рыбу.

Затем Красная Королева приказа:

– Подайте барашка.

И официанты установили ногу баранины перед Алисой, а девочка посмотрела на блюдо встревоженно – она никогда не разрезала мясо до этого дня.

– Ты выглядишь сконфуженной. Позволь представить тебя Бараньей Ноге, – сказала Красная Королева, – Алиса, это – Баранья Нога. Баранья Нога – это Алиса. И Нога поднялась на блюде и поклонилась Алисе, та вернула поклон, не знаю страшиться ли ей или поражаться.

Алиса взять нож и вилку и спросила, переводя взгляд с одной королевы на другую:

– Могу ли я вам предложить кусочек?

– Разумеется нет, – очень твёрдо сказала Красная Королева, – Это не прилично: резать того, кому вас представили. Унесите обратно на кухню, пусть посидит вместе с поварами, – и официанты унесли это и принесли большой сливовый пудинг.

– Я не хочу быть представленной пудингу, пожалуйста – поспешила сказать Алиса ,– или мы никогда не пообедаем совсем. Могу ли я предложить вам кусочек?


Но Красная Королева, нахмурившись, прорычала:

Пудинг– это Алиса, Алиса – это Пудинг. Унесите Пудинг! – и официанты унесли его прочь так быстро, что Алиса даже не смогла ответить на его поклон.

Алиса не видела, почему Красной Королеве следует одной отдавать тут приказы, и в качестве эксперимента Алиса приказа обратно “Официант! Верните пудинг!” и пудинг оказался перед ней в один миг, словно по волшебству.

Пудинг был таким большим, что у неё возникло чувство тревоги, как и с прошлым блюдом. Но величайшим усилием она поборола робость, отрезала кусочек и протянула его красной королеве.

–Какая дерзость, – сказал Пудинг, – Я удивлюсь, если тебе понравится, если отрежут кусок от тебя, глупое животное!

Пудингговорил низким жирным голосом, и Алиса не нашлась что ответить, Алиса могла только сидеть, смотреть и часто–часто дышать.

– Сделай замечание, – сказала красная королева, – Ваше Величество, будет нелепо оставить весь дискурс пудингу.

– Знаете ли вы, что я слышала такое количество стихотворений сегодня?, – начала речь Алиса, слегка фрапированная тем, что когда открыла свой рот – наступила мертвая тишина и все смотрели на неё и только на неё, – И каждое стихотворение было о воде, так или иначе. Это очень странно. Почему все тут так интересуется тем, что происходит на воде и под водой?

Её речь была обращена к Красной Королевы, чей ответ был невпопад:

– Что касается стихов, – произнесла красная королева медленно и величаво, поднеся свой рот совсем близко к уху Алисы, – Еёё Бледное Величество знает милую загадку в стихах о том, кто живёт в воде. Воспроизвести ли её для вас здесь?

–Её Алое величество очень добро, что упомянуло об этом, – промурлыкала белая королева в другое ухо Алисы, – это будет так приятно. Позволите ли вы, Алиса?

– Да, пожалуйста, сделайте это– сказала Алиса и весьма дипломатично.

Радостная королева рассмеялась и проговорила:

МОРСКОГО ГАДАследует словить,

МОРСКОЕ ЧУДОсможет даже паж словить.

— И в лавке ЧУДОследует купить.

— Легко, ведь МОНСТРАсможет даже грош купить.

— Теперь сготовь из МОНСТРАнам обед.

— Минутку эта хлопота займёт.

ЧУДОВИЩЕоденьте на фуршет.

— Оно уже в пиале. Паж его несёт.

— Подайте к супчику его сейчас.

— Охотно выполню простой приказ.

— Снимите шубоньку с него сейчас

— Нам очень сложна выполнить приказ.

Ах, даже звёзды опечалены,

С рождения покров и блюдо спаяны.

Секрет пиалы легче вскрыть

Иль ЖИРНОЕ ИНКОГНИТОраскрыть?

Одни поставили бокалы на свои головы – будто их головы были свечками, а бокалы колпачками для тушения свечек, и пили шампанское струяще-шипящееся по их лицам. Другие опрокинули графины и слизывали шампанское переливавшееся через край стола. Троица, выглядящая как кенгуру, забралась в блюдо с жаренойсвининой, жадно лакали шампанское.

“Словно свиньи у корыта” – подумала Королева Алиса.

– Вы должны произнести ответную благодарственную речь, – сказала Красная Королева, хмуро глядя на Алису.

– Но мы поддержим Вас, как Вы знаете – прошептала Белая Королева, когда Алиса поднялась испуганно и покорно.

– Большое спасибо, – прошептала в ответ королева Алиса, – но я вполне могу обойтись и без вашей помощи.

– Это было бы не вполне правильно, – решительно сказала Красная Королева, и Алиса постаралась подчиниться с императорским достоинством.

Алиса было сложно не упасть во время речи – две королевы толкали её, каждая со своей стороны (как потом Алиса сказала сестре, королевы словно хотели сжать её до плоского листа) так что едва не подняли её в воздух.

– Я хочу ответить вам на ваши благодарности, – начала Королева Алиса и действительно поднялась на несколько дюймов, но ухватилась за край стола и вернула себя вниз.

– Побереги себя, – крикнула Белая Королева, ухватывая Алиса двумя руками за волосы, – Сейчас что–то случится..

И стало происходить, что нив сказке сказать, нипером описать.

До потолка выросли подсвечники, уподобившись камышам с бенгальскими огоньками наверху. Каждая бутылка прикрепила тарелки как крылья, а вилки как ноги – и они разлетелисьво все стороны, кто куда…

Алиса услышала хриплый хохот, и обернулась посмотреть что с Белой Королевой – а вместо Королевы была баранья нога…

– Я здесь, – прокричал голос из супницы, и Алиса повернулась в его стороны и успела увидеть как толстое добродушное лицо королевы улыбнулось из супа прежде чем раствориться…

В блюдах уже лежало несколько гостей, и суповой полковник уже шел по столу к трону Алисы и подавал Алисе воспрещающие знаки.

– Такое нельзя больше терпеть! – крикнула она и, подпрыгнув, выхватила скатерть. Один хороший рывок – и всё – ВСЁ – опрокинулось грохоча на пол

– А что до вас, – это она сказала свирепо и развернувшись к Красной Королеве, сочтя что она причина безобразий, но она уже обратилась маленькой куклой, бегавшей кругами за шалью, которая волочилась за ней.

В другое время Алисаудивилась бы такому, но сейчас она была слишком экзальтирована, чтобы удивляться ещё чему–то…

– А что до вас, – повторила Королева Алиса, подхватывая маленькое создание точь-в-точь в момент когда оно перепрыгивало через бутылку только-только упавшую на стол… – Я буду трясти вас чтобы вы обратились котёнком – вот что я сделаю!



X. ПОТРЯСЕНИЕ

Сняв Красную Королеву со стола, Алиса яростно встряхнула её, и ещё раз, и ещё… ей не оказали сопротивления. Лицо Ея Величества уменьшилось и глаза увеличились, и Алиса разглядела в них зеленые радужные оболочки и зрачки. Всё королевское тело стало и меньше, и толще, и мягче, и круглее…



XI. ПРОБУЖДЕНИЕ

Ну, конечно же, это был котёнок!




XII. И КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧЕЙ ЭТО СОН?

– Вашему Величеству не следует мурлыкать так громко, – сказала Алиса, открывая глаза и обращаясь к котёнку нарочито вежливо, – Вы пробудили меня от очень, очень приятного сновидения. Вы знаете, что были там со мной, Ваше Величество?

У котят есть раздражающая привычка (которую однажды подметила девочка, что им не говори) – они всегда мурлычут или мяучат, причём без всякого правила. Ах, если бы их мурчанье означало бы всегда “нет”, а мяуканье – “да”….

Поэтому Алиса поставила фигурку красной королевы на ковер напротив котёнка и счастливо захлопала в ладоши.

– Ну же, Джинерва, признайтесь, что это Вы.

Маленькая огненно–рыжая кошечка надменно – надменно!– отвернулась.

– Осанку, дорогая моя, держи осанку! – хрустально смеясь воскликнула Алиса, – И реверанс, пока думаешь что… что мурлыкать! Реверанс — это бережливость ко времени!

И она схватила красную кошечку и поцеловала – в честь того, Кем она была.– Белоснежка, моя любимица! – Алиса взглянула через плечо на маленькую белую кошечку, которую все ещё умывали. Очевидно, поэтому она во сне выглядела так непрятно.

– Дина, вы знаете что умываете Белую Королеву, и делаете это слишком непочтительно.

– А вы, Дина, в кого же вы превратились? –девочка села на пол, положив локоть на коврик, а подбородок на руку и наблюдая за кошками, – не в Шалтая–Болтая же?

– Кстати, Джинни, если ты и вправду была в моём сне… Ах, как это забавно. Завтра утром ты будешь есть деликатесы, а я прочту тебе Моржа и Плотникаи буду рисовать-рисовать что мне привиделось во сне.

– А теперь, Джиневра, давайте подумаем, кому же всё это снилось? Это действительно важный вопрос, и тебе не следует вылизывать свою лапу, разве Дина не умыла тебя утром? Мне или Алому Королю, который был частью моего сна, а я его? Ты была его женой, поэтому должна знать. Твоя лапа может подождать…

Своевольный котенок принялся вылизывать уже другую лапу…

Ах, как вы думаете, чей это сон?



AFTERWORD

Скользит по реке

ладья под знойным солнцем.

Вечер июля.

Пою сказочку –

Строгие детки в лодке

востро слушают.

Кончилось лето.

Осень убила счастье

даже в памяти.

Выцвели снимки.

Лишь когда сплю — то вижу

мою Алису.

Билль летит в трубу!

Трём сестрам пою во снах

небывальщину.

Проходят века.

В зазеркальной стране мы

как марь над водой.

“Студент Джордж Беркли!

Не сон ль в летнюю ночь,

твой юниверсум?”